Скорость - Адам Хлебов

Судя по его довольному лицу, мне это удалось.

— Похоже, ты начинаешь шить лучше меня, — он достал деньги и протянул их мне под столом. Это были четыре двадцатипятирублёвые бумажки. Остальное ушло на материалы.

— Доброе слово и кошке приятно, а если серьёзно?

— Я серьёзно. Чехлы отлично сели. Машина сразу помолодела, салон будто только с конвейера выехал. Заказчик просто сиял. Дело пошло! Фирма наша гремит! Завтра в двенадцать этот Боря приведёт ещё какого-то своего земляка. Этому чуваку нужны чехлы на «Жигули» — трёшку. Если бы я был один, то без тебя уже точно засыпался с заказами.

Я поймал себя на мысли, что за десять дней заработал больше, чем отец зарабатывал за месяц.

Официант, которому Серёга «показал» пачку, внимательно наблюдал за нами, и как только заметил мимолётный взгляд Юрка, тут же ринулся к нам.

Он вежливо склонился над столом, на котором лежало меню, сложив руки за спиной.

— Уже выбрали что-нибудь?

— Мы ещё смотрим и ждём гостей, принеси-ка нам кофе.

— Будет сделано. В семь часов оркестр начинает музыкальный вечер! Сегодня у нас поёт Николай Носков и ВИА «Надежда», — со значением предупредил официант, кивнув на музыкантов, настраивающих инструменты в глубине эстрады.

— Это которые «Это только начало»?

— Они самые. После начала вечера никого с улицы в ресторан пускать не будут, так что вам придётся пройти к входу и оттуда встречать ваших гостей.

Серёга строго посмотрел на официанта, а потом неожиданно расплылся в улыбке. Он вытащил из кожаного портмоне трёшку и протянул тому купюру, зажатую между указательным и средним пальцем.

Официант почти поклонился, осторожно взялся за край зелёной трёхрублёвой, но Серёга удержал:

— Проследи, чтобы у наших гостей всё было в порядке. Сначала придёт толстячок лет тридцати, ты его узнаешь по чёрному пончо, которое он носит почти всегда. А потом вместе придут ещё две прекрасные девушки. Все будут спрашивать Юрка. Веди их к нам за стол. Усёк?

— Конечно, спросят Юрка. Привести толстячка и двух прекрасных девушек к вам за стол, — повторил официант, будто запоминал заказ.

— Смотри, чтобы они там на входе недолго ждали. Пусть их не маринуют, а встретят, как важных гостей. Это передашь метрдотелю, — он отпустил купюру и тут же достал синюю пятирублёвку и положил её на стол рядом с салфеткой, — а это тебе. Заберёшь, когда всех усадишь.

— Всё понял! — официант с таким же наклонённым корпусом спешно профланировал в сторону входа, остановился у метрдотеля, передал ему деньги, что-то шепча на ухо и указывая в сторону нашего стола.

Метрдотель, похожий на солиста «Песняров», с усами и бакенбардами, согласно закивал.

— На хрена сорить деньгами, Серёг? Я бы сам сходил спокойно. Целых восемь рублей! — я от удивления вытаращил глаза на друга. Такие излишние траты казались мне совсем не разумными.

Серёга улыбнулся, ответил не сразу. Он достал сигарету, закурил и затянулся*.

— Он нам ещё очень пригодится, ты просто не знаешь, насколько полезно в некоторых случаях иметь личный контакт с работниками ресторана.

Я не понял, о чём он говорит, но Юрок, также улыбаясь, кивнул мне за спину.

Я обернулся и в дальней тёмной нише ресторана увидел кутящую компанию из шести-семи человек. Это были наши старые знакомые с Южного порта — конкуренты с друзьями Серёги.

— Здравствуйте, я ваша тётя… — отреагировал я на неожиданно обнаруженную группу неприятеля.

— Я сразу понял, что толстяк неспроста назначил здесь встречу. Он обычно сюда не ходит.

— Помнишь, я тебе рассказывал про Давида Махарадзе, который вынес нашего Соменко и фактически сжёг нашу тачку.

— Ну? Он что, среди них?

Я тоже улыбнулся.

— Ага, прикинь…

— Который?

Глава 19

Двигатель — как женщина. Нужно знать,

где прикоснуться.

Энцо Феррари.

— Вон тот, с копной волос типа шапки на голове, — у Махарадзе была причёска, закрывающая лоб, брови, уши, затылок и часть шеи, — в белом костюме, вон видишь.

— А этот… А ты знаешь, что они близнецы?

— Кто они?

— Твой гонщик и тот, на кого ты сейчас указал. Это не Давид, это его брат Костя. Его в определённых кругах знают как Котэ.

— Так это не Давид Махарадзе?

— Нет, это его преподобный братец — Котэ. Не путай со знаменитым футбольным комментатором, он сильно старше этих Махарадзе, даже не родственник. Прям обидно за деда.

В Союзе не принято носить белые костюмы. Не могу сказать, что это было противозаконно, но в белых костюмах было что-то франтоватое и тщеславное.

Негласный свод правил, определяющих, какая мужская одежда подходит для конкретной обстановки, накладывал на ношение белых костюмов определённые ограничения.

Носить белый костюм могли не все. Облачённый в такой костюм человек мог быть только артистом.

Тут уж не важно — на работе или во время отдыха. А ещё белый костюм мог надеть жених. Всё. Других исключений из правил нет.

Конечно, хорошо скроенный костюм в большинстве случаев выглядел роскошно и придавал обладателю шарма.

Но такой шик в одежде всегда был вызовом окружающему обществу.

А это, как известно, довольно рискованная штука. Белые костюмы нигде не продавали, даже в «Берёзках».

Редко когда портные брались шить белые костюмы.

Но Котэ Махарадзе не просто был одет в элегантную белую тройку с чёрной рубашкой.

Ещё и небрежно свисающий с шеи шёлковый белый шарф дополнял картину, призванную впечатлить окружающих.

В большинстве своём наши мужики часто имели всего один костюм на все случаи жизни, от свадьбы до похорон, как говорится.

Костюмы носили тёмных, серых и реже бежевых расцветок. Крестьянам, работягам, служащим и интеллигенции было не до роскоши. Или особого индивидуального стиля.

Семью бы прокормить, одеть, обуть, детей на ноги поставить.

Худое лицо Котэ с южными чертами и линиями выглядело бы классически некрасивым, если бы не потрясающая улыбка. Которая, растягиваясь на лице, придавала ему невероятное обаяние.

Точно такая была у его брата-близнеца. Что-то в его образе было не так. И в конце концов я понял, что для закоренелого преступника он чувствовал себя довольно вольготно.

— Он точно законник? — задумчиво спросил я Серёгу. Уж с его опытом армейской службы, он должен был знать.

— Точно.

— Что будем делать?

— А ничего не будем делать. Подождём, пока они себя проявят. Я отступать не привык. А ты?

Я ещё раз оглянулся на компашку. Можно было подумать, что они нас не узнали. Я же увидел здоровяка, которого отправил в нокдаун. Он мельком зыркнул