Вот и свела нас судьба (на войне как на войне) - Анатолий Н. Патман

Да, так до ночи вместе с Демьяном и Николаем и провозились. Но зато на нашем опорном пункте был наведён терпимый порядок. Это, само собой, не мы постарались, а все остальные. Наши русские солдаты были хмуры, и болгарские мужчины тоже. Вот болгарки ожидаемо плакали, но с ума не сходили. Да, надо своих погибших оплакать, но все болгары явно были довольны видами погибших и попавших в плен турок. Всё-таки они веками жаждали мести, и её получили. Она свершилась у них на глазах, и болгары сами же участвовали в этом. Плакали и мои помощницы, но это у них уходил страх. Убивать людей, даже врагов, не просто. Но когда я им объявил благодарность и осыпал кучей комплиментов, все мило заулыбались сквозь слёзы. Они же девушки, и прелестные! Тяжело пришлось, но мы все достойно выдержали этот бой!

А потом меня, хотя, вполне ожидаемо, сморило, и пришлось завалиться спать в командном блиндаже. Да, всё-таки я ещё не успел вырасти и окрепнуть. Ну, ничего страшного, это, как в песне, быстро пройдёт… Зато на душе у меня было спокойно.

* * *

— Да, странно с Борисом, а что делать, Николай, я не знаю. Он слишком рано повзрослел. Услать бы его домой, но он, хоть и обещал уехать, может на нас и обидеться. А Арина сразу же встанет на его сторону. Всё-таки Борис для неё как сын, она его и вырастила. И ещё он и так много сделал, и далее нужен всей нашей семье. Я себя от Арины и нашего будущего ребёнка не разделяю.

— И не надо, Иван. Борис относится и к нам как к своим. А уж Арину Васильевну и Александру он обожает. Я не знаю, откуда у него все умения, но это он обеспечил оборону опорного пункта. И далее нам надо строить всю оборону, учитывая и его нововведения.

— Да, если бы не Борис и его задумки, то я не знаю, что нас бы ожидало. Турки, Николай, могли смять вас в Плевне, а потом дать отпор и моей бригаде. К счастью, хорошо, что мы с тобой всё же решили дать одну батарею Борису, и сотник Лисицын показал, что он весьма умелый артиллерист. Мне повезло, что он служил в моей бригаде. И хорошо, что и Борис создал на холме свой опорный пункт и построил там хорошие укрепления.

— Да, Иван, повезло. И ещё хочется рассказать тебе о кое-чём интересном. Владимир сообщил мне, что он с пехотными взводами оборонял восточный склон. На юге и западе в траншеях сидели ездовые, но там турки и не нападали. А северный склон обороняли группа Бориса, румыны и болгарские ополченцы. Это они держались в первой траншее, а затем отошли ко второй. Ещё имелась и третья линия, уже на вершине и вокруг неё. И во время боя там находились артиллеристы. Поручик Долгов, просто для интереса, проверил некоторых убитых турецких командиров и вдруг обнаружил, что Ашут-паша и часть его офицеров, найденных у подножия холма, убиты всё же не в ходе артиллерийского обстрела, а застрелены. Притом, у самого паши пуля попала ему в голову и прошила её насквозь. А расстояние там было и более шестисот шагов. И начали стрелять именно сам Борис, его охранник Демьян и две девушки-болгарки, зачисленные им в свою группу. Остальные стрелки открыли огонь с пятисот, а то и четырёхсот шагов. И убийство своих командиров сразу же сильно ослабило боевой дух турок. Их погнал в бой Джамшут-бей, но он и сам погиб перед первой траншеей. А далее турками уже никто не управлял. Да, батареями за Гривицей и их прикрытием командовал Якуб-бей, а в самой деревне Нияз-бей, но они при нашей атаке сразу же бросили свои войска и быстро удрали.

— Значит, даже так? Да, это нашим разным начальникам может не понравиться. Я поговорю с поручиком Долговым и уговорю его умолчать о своей проверке турецких командиров. Пусть они погибли от артиллерийского обстрела. И сотник Лисицын заслужил свои почести. Это его батарея положила большую часть турок.

— Согласен, Иван. Зачем Борису лишнее внимание? Я поговорю с ним, и думаю, что он и сам не стремится к лишней славе. А нам надо быстрее построить такие же опорные пункты. Конечно, везде поставить артиллерийские батареи у нас не выйдет. Но Лисицыну надо дать трофейные пушки. Они и девятифунтовые, и немецкие, и боеприпасов нам досталось в достатке.

— Само собой, Николай. Я дам ему четыре девятифунтовки. Ими он может прикрыть и опорный пункт на другой стороне Гривицы. Основные силы нам придётся разместить на холме южнее деревни Буковлек. Девятифунтовки оттуда накроют и другой берег реки. По одной батарее девитифунтовок выдвинем к реке на севере и юге и прикроем пехотой. Если что, быстро отойдут к городу. Одну батарею, и четырёхфунтовок, разместим в самой Плевне. А кавалерия встанет перед Гривицей. Можно будет ударить ей во все стороны. И, конечно, Николай, надо заминировать все опасные места. И гранаты раздать. Так что, в эти дни у нас будет достаточно работы. А насчёт Бориса подумаю. Пока спокойно, пусть побудет перед нашими глазами. А когда прибудут войска, так и быть, уговорим отправиться домой.

— Да, Иван, так будет правильней и надёжней. Дай бог нам достойно выдержать и другие испытания!

Глава 22

* * *

Глава 22.

Плевна пока наша!

А на следующий день, уже в полдень, меня, Владимира и сотника Лисицына, хотя, и других офицеров, позвали на большое совещание у Ивана Фёдоровича. Конечно, намечалось подведение итогов боя и явно состоится разговор о дальнейшей обороне Плевны. Но мне было немного непонятно, зачем я там? И юн, и не офицер, и меня скоро просто отправят домой. Я и сам был готов. Своего как бы добился — и внимание к Плевне, и неслабое, привлёк, так сейчас и три батальона турок смогли разгромить. И мне бы ещё небольшой концерт дать, как раз для поднятия боевого духа русских воинов. И всё! Можно и домой отбыть. Вообще-то, ещё не вечер!

А так, совещание началось с приятных объявлений:

— Господа офицеры! — разговор начал сам полковник, и на вид, вполне довольный. — Позвольте кратко обрисовать вам результаты вчерашнего боя. Разгромлены три турецких табора или батальона и три сотни башибузуков, ещё и четыре артиллерийские батареи, а сами пушки захвачены. Потери