Вот и свела нас судьба (на войне как на войне) - Анатолий Н. Патман
Хоть лицо Ивана Фёдоровича и выразило скорбь, но в целом он, похоже, что всё же был доволен. Но тут удивляться не приходилось — полковник был военным до мозга костей, и такие потери, притом, при удачной виктории, его вполне удовлетворяли. Ещё и среди господ офицеров мало кто погиб, лишь несколько кавалеристов. Это мне Владимир сообщил — он занимался сбором погибших и пленных турок и, в отличие от меня, много общался и с другими офицерами.
Ну, мне просто было не до них — всё же меня больше заботили раненые, так и минирование своих позиций в основном сделал я сам. Если честно, уровень полевой медицины в наших войсках был низок, и в бригаде Ивана Федоровича имелось лишь пять врачей. Да, в её составе числился ещё и санитарный взвод, но их уровень знаний всё же был низок. На нашем опорном пункте лишь в артиллерийской батарее имелось два санитара, и всё. Поэтому мне пришлось больше полагаться на себя. Раны своих раненых в основном обрабатывал и перевязывал их я сам. На помощь часто привлекались и русские солдаты, ещё болгары и особенно болгарки. Ну, их у нас хватало. А так, два парня и две девушки в болгарском ополчении были назначены мной санитарами, вот они мне больше и помогали. Чуть позже тех, кому нужны хирургические операции, отвезём в Плевну. Врачи из бригады Ивана Фёдоровича их сделают.
— А что касается наших дальнейших действий, то продолжаем укрепляться на занятых позициях. Наши замыслы пока остаются прежними. Что изменить, обсудим позже. А пока, господа офицеры, разрешите объявить нашу благодарность отличившимся. Прежде всего, хорошо действовали сотник Лисицын и его артиллерийская батарея. Ещё поручики Долгов и Шумилов и их роты. И эскадрон гусар ротмистра Дельгаузена. Это они быстро прорвались в Гривицу и не дали туркам продолжить атаку на опорный пункт корнета Шереметева и пленили большую часть наших пленных. Хочется отметить и эскадрон ротмистра Чарджиева, который нежданным рывком прорвался на позиции артиллерии турок и захватил все пушки, так и пленил личный состав. Все отличившиеся офицеры будут представлены к наградам. И, господа офицеры, обязательно представьте и списки нижних чинов, достойно показавших себя в бою. Они тоже должны быть отмечены.
Вот последние слова полковника мне особенно понравились. Вряд ли кого-нибудь из них сейчас удостоят достойными наградами, но списки представлений останутся. Для истории… Кстати, Владимир уже всё предоставил. И он включил в списки отличившихся и моих помощников, и всех болгар, само собой, и румын. Правда, я попросил его умолчать обо мне и моих делах. Лучше не надо.
Да, про меня и Иван Фёдорович не сказал ни слова. Конечно, и я падок на славу, но на этот раз слишком сильно торчать на виду мне всё-таки не хотелось. Это может оказаться для меня слегка опасным. Могут не понять. Поэтому после совещания, когда меня ненадолго задержал Николай Фёдорович, я спокойно воспринял его слова:
— Борис, ты, пожалуйста, ничего не думай, но мы с Иваном уже знаем, что это ты и твои стрелки вовремя обезвредили турецких командиров, тем самым сразу же обезглавили турок и снизили их боевой дух. Но такая охота именно на главных лиц может кое-кому не понравиться, поэтому мы решили это не выпячивать. Пусть будет считаться, что эти паша и беи погибли во время артиллерийского обстрела батареей сотника Лисицына. Не возражаешь?
Ну, я и сам это хорошо понимал. Да, высшие чины могут не так понять откровенный расстрел командного состава. Пока не пришло время, когда меткие стрелки могли целенаправленно лишить жизни «больших шишек». Но я, если что, точно буду в них стрелять! Правда, если узнают, что я меткий стрелок, мне далее жизни не будет!
— Конечно, Николай Фёдорович. Но я и сам не знаю, кто мог там погибнуть во время нашего ответного огня. Турки на нас напали, а мы оборонялись и стреляли в них, так что, они получили то, что хотели. А Константин Сергеевич меткий артиллерист. Это он и его батарея нас спасли. Ему от меня огромная благодарность!
— Ты, Борис, и так ему и его артиллеристам благодарность объявил. И они его приняли и горды. Ладно, командуй пока в своём опорном пункте. Но как только Осман-паша объявится здесь, сразу же уедешь. Ты и так уже повоевал. Для тебя хватит. Потом, когда повзрослеешь и семьёй, и детьми обзаведёшься, повоюешь. Ты же хотел свой род восстановить, так что, постарайся! Арина Васильевна наверняка дома места себе не находит, и Александра за тебя сильно переживает. Ей даже тяжелее.
При мысли о сестре мне сразу же стало грустно. Да, как её мне сейчас не хватало! И к маме Арине сильно хочу! Рядом с ней я всегда чувствовал себя спокойно. Да, мне надо и о них позаботиться!
— Да, поеду, Николай Фёдорович. Как скажете, так сразу же!
— Вот и хорошо, Борис. А пока у нас к тебе небольшая просьба. Уж больно твои болгарские ополченцы хорошо себя показали. Так что, ещё немного займись ими. А то в городе и другие желающие туда записаться нашлись, особенно девушки. Трофейное оружие дадим, и боеприпасы будут. Даже пару четырёхфунтовок, конечно, трофейных, можно выделить. Вожмёшься?
Да, слов нет, мои болгарские ополченцы в недавнем бою не струсили, достойно себя проявили. Ну, им скоро своей любимой Родине независимость возвращать, так что, пусть, раз возможности и время имеются, научатся её защищать.
—
