Воевода - Денис Старый

Более того, комендант фактории Тана ещё в письме изложил собственное видение того, на что могут быть нацелены мятежные Русичи. Он решил попугать ордынцев нападением на одно из трёх крупнейших стойбищ, который находится в Поволжье и куда стекаются куда как большие богатства, чем их же везут на продажу в генуэзскую факторию Тана.

А в это время Лучано надеялся на то, что отряд Андрея Колывановича, который был оставлен на пересечении дорог, ведущих к Тане, обязательно перехватит посыльных.

«Как он может все это предугадывать?» — думал о Ратмире Лучано. — «Нет, это ведьма Ведана колдует. Нельзя же так много предугадывать!»

* * *

Андрей Калыванович не мог долго усидеть на островном поселении. Он нигде не мог долго усидеть. Хотя уже и получал предложение возглавить поселение под названием Береговое. Или даже отправиться в город Броды, чтобы там обучать бродников — вероятных защитников столицы речного народа.

Но всё было не то… Вот если бы появилась женщина, не на ночь, а постоянная. Вот тогда Андрей Колыванович наверняка мог бы подумать и о том, чтобы вести «осёдлый» образ жизни.

Вот только Андрею нравилась жена воеводы Ратмира — Танаис. И так, чёртовка, нравилась, особенно в последнее время, что видеть он её не мог. Ненавидел, обижал других женщин, которые тянулись к Андрею, как одному из «бояр» Острова. Возможно, сам себе в этом сотник не признается, но он убегал из города, чтобы забыть о Танаис, не видеть её и полностью предаться службе.

Ну а самым весёлым и самым интересным, по мнению Андрея, была охота на монгольские отряды. Сотник, будучи лучником, имел несколько искажённое от того, как об этом может думать мечник, понятие чести и правилах ведения войны.

Это для боярина Евпатия Коловрата было необходимым, абсолютно важным, встретиться с врагом лицом к лицу! Для Андрея — честным убить врага, даже не показываясь тому на глаза.

— Что скажешь, Пахом? — спрашивал Андрей у одного из командиров бродников, который своей сотней усилил большую сотню Андрея — в сто тридцать два всадника.

Пахом не так давно прибыл из одного из поселений бродников, да возглавил речных людей, тех из них, кто хоть как-то сностно сидит в седле. Ну и отправился на «охоту» с Андреем Колывановичем.

— Небольшой отряд ордынцев в семи верстах заметили. Ещё один отряд, невеликий, но с большим обозом полоняных следует за ним, ещё в десяти верстах, — сообщал сотник Пахом.

— Задёргались! Как почуяли, что нынче торг начнётся с венецианцами и с иными латинянами, так стали присылать своих с добычей. И разивающаяся река для них не преграда. Броды-то во многих местах углубились, — зло прошипел Андрей. — Приготовиться всем!

Тактика засад была отработана досконально, и не нужно было даже отдавать приказы, кому и что делать, так как каждый знал и своё место, и как поступать в конкретных случаях.

При таком уровне слаженности, а также и мастерстве русских ратников, монголы неизменно становились дичью, где хищники — русичи. Тем более, когда в отряде Андрея Колывановича были собраны отличные лучники с лучшим оружием. Стреляли они не хуже большинства монголов, а силы, в том числе и для натяжения тетивы было больше, чем у многих степняков.

Да и место было выбрано таким, чтобы подловить монголов на переправе.

Караван, состоящий из монгольской сотни и не менее трёх сотен пленных, стал на плотах перебираться через уже прибывающий и разливающийся Дон. Лучшая переправа располагалась всё-таки в Береговом, но там были проведены такие работы, прокопан ряд каналов, что река разлилась слишком широко. И монголам не подойти, правда, поселение и люди, оставшиеся на нём, оказывались в изоляции. Пока не станут ходить по Дону корабли бродников и общинников Ратмира.

Так что отряд Андрея курсировал ближе к устью Дона, предполагая, что монголы выберут единственный находящийся здесь брод.

И сейчас Андрей с нетерпением посматривал на то, как постепенно монголы переправляются сами, а потом начали перевозить и пленных.

Десяток монголов чуть было не обнаружил засаду. Эти степняки первыми высадились на берегу и стали шерстить округу. И сам Андрей Колыванович уже натянул лук, был готов пускать стрелу во врага, но монголы и не всматривались ни вдаль, ни по сторонам, а сделали лишь небольшой круг, скорее, не разведывая, а делая вид разведки.

И вот уже большая часть всего каравана была на берегу. Пленных развязали и заставили их вытягивать с плотов кибитки. Другие степняки сильно ругались, выходя из далеко не тёплой воды, когда перебирались вплавь со своими конями.

— И тут китайцы… — констатировал Андрей Колыванович, научившись по внешности различать представителей азиатских народов.

Впрочем, выбор был не такой уж и большой: либо монголы и некоторые представители родственных им степных племён, либо китайцы. Остальные сильно отличались по внешности. Китайцы и здесь были в роли инженеров, организовывали переправу.

Монголы выходили из реки, тут же собирали хворост и начинали жечь костры, многие раздевались, чтобы просушить одежду.

— Бей! — скомандовал Андрей, когда большая часть монголов была на берегу.

И сразу больше ста стрел отправились в полёт. Воины знали, когда целиться, а когда и стрелять навесом. Старались не задеть пленных.

Или не русичей? Андрей был настолько уверен, что вновь ордынцы привели на продажу русских рабов, что не удосужился разобраться, кто же именно сейчас выступает в роли товара. Ну да какая разница? Главное же было для ратников завладеть еще большим количеством оружия, коней, ценностей, еды.

— Болгары или черемисы полоненные? — шёпотом задавал сам себе вопрос Андрей, отправляя в полёт уже третью стрелу.

Монголы растерялись. Может быть, только треть из них были с луками с натянутой тетивой. То ли слухи ещё не дошли до монгольского командования, что на Дону стало небезопасно для них, то ли сыграла свою роль беспечность и расхлябанность.

— Выходим! — выкрикнул Андрей.

Русские конные лучники тут же стали нахлёстывать своих коней, чтобы те выходили из укрытия. Побежали вперёд и воины бродников. Они хоть и перемещались на конях, чтобы не становиться медлительной обузой для мобильного отряда Андрея Колывановича, но в бой предпочитали идти всё же пехотинцами.

Растерянные монголы не могли ничего противопоставить атаке заведомо превосходящих сил. Тем более, что было удивительным для степняков: русский