Воевода - Денис Старый
Ибрагим упал.
— Говорил! — обратился сотник ко всем другим пленным. — А это не правильно, это предательство.
Гурсуф взял небольшой камень и стал наносить один за другим удары по голове своего конкурента. И делал это до тех пор, пока мощный удар ноги в голову Гурсуфа не только не откинул его от уже трупа Ибрагима, но и на время выключил сознание.
— Он хотел убить вас. Я хотел убивать только монголо, — оправдывался Гурсуф, когда пришёл в себя и над ним нависал, не пытаясь скрывать своё счастье, десятник Блед.
Ему удалось нагнать генуэзцев, убить их всех и забрать, к удивлению десятника, бумажный лист, явно выделки островного города. Прочитать не смог. Написано оно было на латинском языке. Но догадывался, что взял что-то такое важное, из-за чего его могут поставить даже и сотником.
Ведь пока Андрей Колыванович гоняется за очередным отрядом монголов, Блед выполнил важнейшую часть миссии русского отряда.
— И ты убил своего соплеменника, чтобы помочь нам? — спрашивал десятник Гурсуфа.
— Я не поднять руку никогда на тот, кто убивать монголов. Ты убивал монгол, я злой на монгол, я хотеть убивать монгол…
— А ещё ты правильно расценил, что если убьют кого-нибудь из моих соплеменников, то я начну вырезать всех тех пленных, которых мы взяли и которых нам придётся кормить, возможно частью одевать — хотя бы ваших женщин и детей… Так что ты правильно всё сделал, — похвалил молодой, даже юный русский десятник уже, по большей части, седовласого булгарского сотника.
Скоро с большей частью отряда вернулся и Андрей Колыванович. Если бы сейчас был снег и холод, то то счастье и радость, которое излучалось русскими людьми, особенно десятником Бледом и сотником Андреем… Снег не имел бы никаких шансов не превратиться в воду, растаяв от этой радостной энергетики.
Второй отряд моголов разгромлен и никто не ушел от возмездия. Налетев на него сходу, часть лучших конных русских стрелков остались позади — использовали монгольскую же тактику обстрела издали, не спешивались. В этот раз монголы были взяты в копья, так как половина отряда, под прикрытием лучников, врезалось в монголов, уничтожая их с ходу.
Лишь только передовой отряд монгольских воинов был готов к бою, и Андрей Иванович даже потерял троих людей, ну, если они, конечно, не поправятся, но ранение у каждого серьёзное. Остальные же монголы не натягивали тетивы, считая, что находятся в тех местах, которые для них максимально безопасны. А быть постоянно готовым и постоянно с натянутыми тетивами — только портить оружие.
И пусть у Андрея не было конных копий, тех, которые сейчас массово производятся в Береговом и в Островном, он использовал простые копья, не длинные, до двух метров. Но, как оказалось, и этого достаточно, когда враг не ожидает удара и когда русичам противостоят по большей части лучники, растерявшиеся без возможности быстро использовать своё оружие.
— По тебе, сотник Гурсуф, решать будем. Могу отпустить часть пленных к себе, на родину. Но мы оба знаем, что они не дойдут и или умрут с голоду, или будут схвачены следующим монгольским отрядом. Теперь монголов здесь будет много. По Чёрному морю стали ходить корабли и увозить всех пленных, которых собирают монголы и их приспешники. По всей видимости, не только Русичи становятся рабами этих зверей, — говорил Андрей Колыванович, когда решил разделить свой обед с бывшим сотником Болгарии.
— Вот как получается, Андрей. Я быть твой враг и сразу и сражаться с ты. Нынче я хотеть сражаться рядом с ты, — усмехнулся Гурсуф.
— А я и не против. Ты же участвовал в той славной битве под Волжским Новгородом? — спрашивал Андрей Колыванович, нарезая сало.
— Да, я биться там. И признаться, что убить пять русских ратник. Но в бою, как полагаться, — Гурсуф посмотрел на сало, словно бы вытер лицо ладонями, прошептав восхваление Аллаху. — Я не хотел тебя обидеть, но ты же сам знать, что я не есть сало.
— А таким салом я не поделюсь даже со своим братом, — усмехнулся Андрей Иванович. — Это самое вкусное сало, которое я ел за всю свою жизнь. А для тебя сейчас принесут много еды: мы взяли монгольские обозы, где была и конина, и сыр, и много всего остального.
— Я ждать, когда могу взять оружие и доказать, что ты кормить меня не напрасно, — сказал Гурсуф, отворачиваясь от сала, чтобы не навлечь на себя гнев Аллаха.
А уже через пару часов огромный караван, растянувшийся более, чем на две версты, максимально быстро, насколько это было возможно, учитывая, что всё-таки многим приходилось идти пешком, устремился к Острову.
Андрей Колыванович думал, что Ратмир, как и боярин, другие люди — все они озадачатся, когда сотник Андрей приведёт так много людей в город. Ведь там сейчас начинается разлив, и без того проблемы с жильём стоят остро. А тут ещё люди — почитай, что пять сотен человек.
Но могли бы обрушиться с критикой на Андрея, если бы он этих людей бросил на погибель. Даже болгар. Ведь все, кто сейчас страдает от монголов, — это союзники и друзья русичей, но тех русичей, которые понимают, что происходит, а не думают отсидеться, выждать время, когда всё это нашествие само собой закончится. Не закончится…
От автора:
СКИДКИ ДО 50% на Единственную на АТ серию книг о службе советских пограничников в Афганистане.
Бывалый офицер в отставке гибнет и попадает в СССР 80х. Теперь он советский пограничник. Армия, боевое братство, козни иностранных разведок
Читать здесь: https://author.today/work/393429
Глава 20
Город Вщиж.
12 апреля 1238 года
Удельный князь Вщижский, Борис Владимирович, не успел порадоваться тому, что получил разрешение от Черниговского князя Михаила сменить черниговского посадника и стать удельным князем. Вотчина отца манила, и вот он тут. Но что-то особой радости не было.
После такого решения Черниговского князя Борис Владимирович успел побыть князем города Вщиж чуть более месяца. И вот уже пришли ордынцы. Подставил ли Михаил Всеволодович? Возможно. Он еще тот интриган. Вон, наметил сесть на киевский престол. И ведь у этого получится.
— Понятно, почему Михаил Черниговский позволил мне сесть на стол града сего, отца моего, — усмехался Борис Владимирович. — Свою дружину бережет, не идет на помощь, кабы я со своими ратными тут и встретил
