История Спартака - Сергей Свой

– Тем лучше! – усмехнулся Помпей. – Пусть он играет роль загонщика. Он будет теснить их с запада, а мы, свежие, отдохнувшие, с моря, ударим с востока. Или с севера. И зажмём этих крыс в тисках. Главное – не дать Спартаку снова ускользнуть в горы. Заманить его на поле нашей битвы. На нашу территорию.

Помпей был уверен в себе. Он имел для этого основания: два отборных легиона ветеранов, закалённых в тяжёлых боях с Серторием в Испании, плюс вспомогательные войска – всего около пятнадцати тысяч первоклассных солдат. Его армия была качественно иной, чем у Красса, который собирал силы по спешке. У Помпея была дисциплина, боевой дух и, что немаловажно, собственная, хорошо обученная кавалерия из испанских и галльских наёмников.

Весть о высадке Помпея и его движении на юг, на перехват, достигла Спартака почти одновременно с известиями о ярости Красса. Теперь они находились между молотом и наковальней в буквальном смысле: с запада медленно, но неотвратимо двигался Красс, жаждущий мести и не считающийся с потерями. С северо-востока – быстрыми маршами шёл Помпей, уверенный в своём превосходстве и жаждущий славы.

В лагере под Канузием царило напряжение, граничащее с паникой. Даже самые стойкие понимали: теперь сражаться придётся на два фронта, против лучших полководцев Рима. Огромная, разросшаяся армия (уже более сорока тысяч боеспособных, не считая обоза) чувствовала себя не грозной силой, а мишенью.

Спартак собрал военный совет в своей походной палатке. Присутствовали все: Эномай, Бренн, Крикс, Дазий, Агенобарб, старый Вер, Аполлодор (как наблюдатель Митридада) и даже Леонтий с Махаром, которых привезли под усиленной охраной.

– Красс движется сюда, – Спартак ткнул пальцем в карту. – Он не будет хитрить. Он будет ломиться напролом, сжигая всё на пути, чтобы лишить нас ресурсов и вынудить к бою. Его сила – в ярости и в численности. Но эта ярость слепа. Помпей… – палец переместился севернее, – вот он. Он идёт быстрее. Он хочет успеть первым. Он хочет красивой победы. Его сила – в качестве солдат и в его собственном тщеславии.

– Мы не можем сражаться с обоими, – мрачно констатировал Эномай. – Даже с одним шансы… – он не договорил, но все поняли.

– Поэтому мы не будем сражаться с обоими, – спокойно сказал Спартак. – Мы выберем одного. И уничтожим.

– Помпея, – без колебаний сказал Агенобарб. – Его армия опаснее. Но и победа над ним будет звучнее. И… это то, чего Митридат ждёт. Голову и штандарт Великого Помпея.

– Но как? – спросил Крикс, постукивая костяшками пальцев по столу. – Он не полезет в ловушку, как сынок Красса. Он опытный волк.

– Он полезет, – возразил Спартак. – Потому что мы дадим ему то, чего он жаждет больше всего. Не просто победу. Триумф. Мы дадим ему шанс взять в плен или убить меня лично.

В палатке воцарилось ошеломлённое молчание.

– Ты хочешь стать приманкой? – выдохнул Дазий.

– Я уже ею являюсь, – усмехнулся Спартак без веселья. – И для Красса, и для Помпея. Моя голова – главный приз. Но мы сделаем так, чтобы Помпей решил, что может её сорвать быстро и эффектно. Мы разделим армию. Снова.

Он изложил план, безумный и гениальный в своей простоте.

1. «Щит» и «Народное ополчение» (около 20 000 человек) под командованием Дазия и старого Вера немедленно, под покровом ночи, уходят на юг, в сторону Бруттия. Их задача – имитировать паническое бегство основной массы. Они будут бросать повозки, оставлять следы, сеять слухи о том, что армия Спартака разваливается, спасаясь от двух консульских армий. Их путь должен быть максимально заметным для римских разведчиков Помпея.

2. «Железный легион» Эномая (5000) и «Ударные когорты» Крикса (2000) займут скрытную, но сильную оборонительную позицию в предгорьях, на пути возможного движения Красса. Их задача – не дать Крассу прорваться быстро, задержать его, измотать арьергардными боями. Идея – создать у Красса впечатление, что это и есть главные силы, прикрывающие бегство.

3. «Летучие когорты» Бренна (3000) рассыпаются по местности между армиями Помпея и Красса. Их задача – полностью изолировать Помпея от информации. Перехватывать всех гонцов, уничтожать разведку, создавать «туман войны». Чтобы Помпей не знал ни о настоящей силе Спартака, ни о точном расположении Красса.

4. «Клинок» Спартака (300), усиленный «Тенями» Агенобарба (500) и всем «огненным» арсеналом Леонтия и Махара, а также всей кавалерией (около 1000 всадников) станет той самой приманкой. Они останутся в районе Канузия, делая вид, что прикрывают отход. Спартак будет появляться на виду, его знамя будет развеваться. Они будут вести себя нарочито дерзко, нападать на передовые отряды Помпея, дразнить его.

Расчёт был на то, что Помпей, видя «бегство» толпы и имея перед собой лишь «небольшой» заслон в виде Спартака, решит, что главная добыча уходит. И он бросится наперерез, чтобы отрезать Спартака от ускользающей армии и взять его голову, презрев осторожность. А тем временем, основная ударная сила – та самая, что останется невидимой, – приготовит ему ловушку.

– Но где мы спрячем основные силы? – спросил Эномай. – Помпей не дурак, он будет смотреть.

– Мы их не спрячем, – сказал Спартак. – Они будут на виду. Они станут той самой «толпой», что бежит на юг. Но не все. – Он посмотрел на Агенобарба. – Твои «Тени» и часть самых хитрых бойцов из когорт Крикса останутся с «Клинком». Мы будем изображать арьергард. А когда Помпей клюнет и бросится за нами, мы заманим его туда, где его ждёт не бегущая толпа, а развёрнутый в боевой порядок «Железный легион» и «Ударные когорты», которые к тому моменту оторвутся от Красса и скрытно перебросятся на место засады.

Место для финальной битвы выбрали тщательно. Это была не гора, не ущелье. Это была широкая, казалось бы, идеальная для действий римской пехоты равнина у реки Ауфид, неподалёку от того самого места, где Ганнибал одержал победу при Каннах. Но равнина имела одну особенность: с одной стороны её подпирала невысокая, но крутая гряда холмов, покрытая дубовым лесом. А с другой – протекала сама река, в этом месте глубокая и с топкими берегами. Фактически, это было огромное, естественное поле, ограниченное с двух сторон. Идеальное место, чтобы заманить противника и не дать ему развернуться в полную силу.

План был чудовищно сложен, требовал безупречного исполнения и точного расчёта времени. Но иного выхода не было.

Исполнение.

Следующие несколько дней стали образцом военной мистификации. Армия Спартака, казалось, впала в хаос. Грандиозный лагерь под Канузием начал сворачиваться в спешке. По дорогам на юг потянулись бесконечные вереницы людей, повозок, скота. Они бросали сломанные телеги, разбитые горшки, тюки с сеном – всё, чтобы