Ганнибал Барка. Гений Карфагена. Том 2 - Сергей Свой

Ганнибал задумался. Рискованно. Но пассивное ожидание было еще рискованнее.

— Может и так. Пусть готовится к отъезду. Но с условием. Ни слова о реальных составах. Только дезинформация. И он остается под нашим контролем. Его семья, если она у него есть, будет в полной безопасности здесь, в Риме. Позаботься об этом, Мато.

Посланник с севера и новая граница

Размышления о египетской угрозе прервало неожиданное посольство. Из-за Альп, через земли галлов, прибыл посланник бойев по имени Аттис. Его сообщение было тревожным: Филипп Македонский, укрепляя свое влияние в Иллирии, начал оказывать давление на галльские племена к северу от Адриатики. Бойи просили защиты, предлагая союз.

Перед Ганнибалом встал стратегический выбор. Вмешаться — значит вступить в прямое противостояние с Македонией, отвлечь силы от строительства флота и внутреннего обустройства. Не вмешаться — позволить Филиппу создать плацдарм у самых границ Италии и потерять доверие союзников.

Он выслушал Аттиса и дал ответ, который был и дипломатичным, и твердым:

— Скажи Совету Вождей, что Царь Италийский не бросает друзей. Мои инженеры помогут вам укрепить ваши горные проходы и поселения. Не каменными стенами, которые можно разрушить тараном, а земляными валами, частоколами новой конструкции и системой сторожевых вышек. Я пришлю вам инструкторов по новой тактике горной войны. И я отправлю к Филиппу послов с ясным сообщением: земли бойев находятся под моей защитой. Агрессия против них будет рассматриваться как агрессия против Конфедерации.

Но, отправляя послов, Ганнибал отдал Калликрату иной, тайный приказ:

— Нашим послам к Филиппу — двойная задача. Официально — выразить озабоченность и предложить разграничение сфер влияния. Неофициально… они должны осторожно, через третьи руки, распустить при дворе Филиппа слух. Слух о том, что наше «чудо-оружие» — это не божественная кара, а редкий и иссякающий минерал, который мы почти израсходовали при взятии Рима. Что мы теперь сильны лишь традиционной армией. Пусть он считает нас сильным, но обычным противником. Это может сделать его более уверенным и, следовательно, более предсказуемым. А нам нужно время.

— Дезинформация? — уточнил Калликрат.

— Оборона иным способом, — поправил Ганнибал. — Наш самый большой страх — что мир узнает, что наше пламя можно разжечь и в другом очаге. Наша самая большая задача — убедить всех, что этот очаг только один, и он — здесь. И что пламя это — магия, а не ремесло. Пусть боятся и ищут мистические причины. Это отвлечет их от настоящих, химических.

Отправив галльского посла и своих дипломатов, Ганнибал вновь остался наедине с картой и своими мыслями. Флот для океана был важен. Но сейчас важнее было обеспечить неприкосновенность самой тайны. Египетский ученый, македонский царь, местные заговорщики — все они в разных формах охотились за одной и той же добычей: знанием.

Он подошел к узкому окну, выходившему на Тибр. На воде темнел корпус «Титана», похожий на спящего левиафана. Он был символом мощи, но хрупкой мощи. Одна утечка — и гонка будет проиграна. Ему нужно было не просто строить будущее. Ему нужно было защитить саму возможность его построить от прошлого, которое, как гидра, пыталось вырастить новые головы, чтобы отнять его огонь. И главной битвой теперь была битва в тени, битва за тайну.

Глава 4 Кровь на песке и соль в пещерах

Тишина в кабинете Ганнибала после доклада была густой, тяжёлой, как воздух перед ударом молнии. На столе перед ним лежал не свиток и не чертёж. Лежал маленький, потёртый кожаный мешочек, привезённый курьером из Александрии. Из него на светлое дерево стола высыпалась горсть песка — не обычного, а тёмного, почти чёрного, смешанного с микроскопическими крупинками чего-то, отливающего синевой на свету. Рядом — кусок обугленного дерева, на котором едва угадывался рисунок: египетский иероглиф, обозначающий «огонь» или «тайну».

Калликрат стоял по стойке смирно, но его лицо, обычно являвшее собой маску деловитого спокойствия, было серым от усталости и того, что ему пришлось сделать. Мато, его тень, стоял у двери, недвижимый, сливаясь с полумраком. Именно его люди исполнили приказ.

— Подтверждено, — голос Калликрата звучал хрипло, будто он долго не пил воды. — Сосибий, главный советник Птолемея, жрец и учёный. Он получил от своих агентов три образца. Первый — почва с Сицилии, как мы и знали. Второй — обломок… нашего раннего, несовершенного глиняного горшка-детонатора, найденный в развалинах Нуманции. Третий — песок с места испытаний первой партии «Огня Баала» в Иберии, пять лет назад. Он свёл данные воедино в своей лаборатории в Мусейоне.

Ганнибал не отрывал взгляда от чёрного песка.

— И?

— Он не разгадал рецепт. Но он установил ключевой компонент. Тот, что даёт силу взрыву. Он называл его «солью пламенного духа». Он составил меморандум для Птолемея с рекомендацией немедленно начать поиски месторождений этой «соли» в пустынях к югу от Фив и на побережье Красного моря. Он писал, что это вещество, соединённое с серой и углём, рождает силу, способную сокрушать стены. Его отчёт был на столе у царя через два дня после того, как наш человек в Александрии добыл эту копию, — Калликрат кивнул на мешочек.

— Где Птолемей?

— Болен. Его больше интересуют вино и праздники. Но Сосибий был фанатиком знания. Он бы действовал через жрецов и собственные ресурсы. Он был в двух шагах от того, чтобы начать систематические опыты. Ещё год, максимум два, под защитой самого богатого двора в мире… и он бы получил порох. Примитивный, но порох.

Ганнибал медленно поднял глаза на своего начальника разведки.

— И вы его остановили.

— Мы его остановили, — подтвердил Калликрат. — Удар в спину на улице возле его собственной библиотеки. Яд местной кобры на наконечнике стиля. Смерть наступила быстро, в муках. Охрана ничего не заметила. Будет объявлено, что мудреца укусила змея, заползшая в его покои. Подозрений на нас не падёт. Египтяне суеверны — сочтут это знаком гнева богов на чрезмерное любопытство.

Наступила пауза. Ганнибал откинулся на спинку кресла, смотря в потолок, где фреска с изображением Юпитера, поверженного молнией Баала (новый идеологический мотив), казалась сейчас зловещей.

— А Петосирис? Наш египтянин.

— Он доставил последнюю партию дезинформации за час до… ликвидации. Сосибий получил от него прекрасно подделанный папирус с «рецептом философского камня», требующим годами собирать