"Инженер Петра Великого". Компиляция. Книги 1-15 - Виктор Гросов

Алексей стоял рядом с Брюсом, и с каждой фразой его лицо каменело. Он-то, в отличие от остальных, латынь знал. И понимал каждое слово. Как и императрица. Брюс, стоявший рядом, наклонился, чтобы тихо, почти беззвучно, перевести на ухо ключевые пассажи, но Алексей жестом остановил его. Он и так все слышал. «Petrus… Haereticus… Smyrnov… Diabolus…» Еретик. Дьявол.

Эхо грома, ударившего в Версале, наконец докатилось до Петербурга.

Внутри Наследника закипала ярость. Они посмели. Здесь, в нашем доме, в сердце зарождающейся Империи, объявить войну его отцу. Его Учителю. Мысли заметались, просчитывая варианты. Приказ гвардии? Схватить наглеца и бросить в каземат? Слишком грубо. Это выставит их именно теми варварами, какими их жаждет видеть Европа. Отец бы, не раздумывая, так и поступил. Публичная обструкция, дипломатические ноты? Долго, слабо, бесполезно. А что Учитель? Он бы нашел способ заставить противника унизить самого себя, не прикоснувшись к нему и пальцем. Нужен был жест. Мгновенный, сильный, но не грубый. Символический.

Наконец, легат замолчал. С вызовом оглядев замершую толпу, он вперил взгляд в императрицу, стоявшую в центре зала. Он ждал реакции: страха, гнева, растерянности.

Екатерина, стоявшая с совершенно непроницаемым лицом, медленно повернула голову к Алексею. Их взгляды встретились. В ее глазах плескался страх и детский, растерянный, безмолвный вопрос: «Что делать?» Этот страх мгновенно отрезвил Алексея, погасив его собственную ярость. Едва заметным движением подбородка он кивнул. Действуй.

И она начала действовать.

Она грациозно двинулась к легату. В мертвой тишине слышался шелест ее платья. Императрица пересекала зал. Придворные расступались перед ней, как воды Красного моря перед Моисеем. Страх испарился с ее лица. Она олицетворяла ледяное величие императрицы, идущей вершить суд.

Подойдя к нему вплотную, она ошеломила легата, ожидавшего вопроса или гневной тирады. Вместо этого Екатерина молча протянула руку, властно глядя на пергамент, который он все еще сжимал в дрожащих пальцах. Он растерялся, но инстинктивно, по привычке подчиняться монархам, вложил ей в ладонь папскую буллу. Ее пальцы, унизанные перстнями, сомкнулись на документе; легат попытался было удержать его, но ее хватка оказалась неожиданно сильной.

Не удостоив текст и взгляда, она спокойно, почти небрежно, свернула пергамент в тугую трубку. Затем повернулась спиной к ошеломленному легату и так же медленно пошла к огромному камину, где весело пылали поленья.

Зал затаился. Алексей понял, что решила сделать императрица. И мысленно аплодировал ей. Он просканировал толпу взглядом. Старые бояре суеверно крестились. Иностранные послы лихорадочно зашептались. Англичанин делал вид, что поправляет галстук, но выдавал себя нервно дергающимся кадыком.

Екатерина подошла к камину. На мгновение застыла, глядя на огонь. Потом, легким, изящным движением двух пальцев, брезгливо бросила свернутую буллу в самое пекло.

Пергамент вспыхнул. Ярко и жадно. Пламя облизало его, буквы чернели, съеживались. Через мгновение от грозного послания Святого Престола остался только черный комок пепла, который тут же подхватила тяга и унесла в трубу.

В пламени камина сгорал не пергамент. На глазах у всего двора, у послов и бояр, в прах обращался авторитет Святого Престола. Не вступая в споры, не опускаясь до крика, Екатерина одним жестом продемонстрировала, что для молодой Российской Империи слова самого Папы Римского — мусор, годный для растопки. Для легата, чья персона и чьи документы считались священными, это публичное унижение.

Легат стоял, беззвучно открывая и закрывая рот. Лицо его налилось багровым, потом пошло пятнами. Он задыхался от ярости и бессилия. Хотел что-то крикнуть, но из горла вырвался лишь какой-то сдавленный, петушиный клекот. Оглянувшись на других послов в поисках поддержки, он встретил только отведенные в сторону взгляды.

Екатерина, не удостоив его даже мимолетным взором, повернулась к застывшим музыкантам.

— Музыку! — ее голос прозвучал громко и властно. — Ассамблея продолжается!

Оркестр, очнувшись, нестройно, фальшиво, но с отчаянным рвением заиграл. И этот жалкий, неуверенный звук стал гимном новой реальности, в которой Империя только что объявила войну половине мира.

Не прошло и часа, как последний испуганный гость покинул дворец, а униженного легата взяли под вежливый и плотный караул гвардейцев. В Малом кабинете собрался совет. Ассамблея кончилась — началась война. Воздух, пахнувший духами и вином, теперь стал, как пороховая гарь.

Заняв место во главе стола — не по желанию, но по долгу, — Алексей оглядел собравшихся. Яков Брюс раскладывал на столе карты. Похожий на старого, дремлющего филина, в кресле сидел князь-кесарь Ромодановский, но за этой дремой скрывался острый, как бритва, ум. Нервно теребя бороду, переминался Борис Морозов, глава купеческого клана. Рядом с ним застыли несколько старых генералов, растерянно моргавших в нервном мерцании свечей.

И Екатерина. Она сидела чуть в стороне, отрешенная от споров. Ее руки, безвольно лежавшие на коленях, то сжимались в кулаки, то бессильно разжимались. Ее взгляд был устремлен в никуда — за тысячи верст. Вдруг она подняла глаза на Алексея.

— С ним… с Государем… есть вести? — голос ее был полон боли.

— Последние донесения — из Франции, — мягко ответил Алексей, встречая ее взгляд. — У них все в порядке. Они в безопасности, у союзников.

Екатерина глубоко вздохнула.

— Итак, господа, — Алексей повысил голос, привлекая всеобщее внимание. — Произошедшее всем ясно. Нам объявили войну. Не одно государство, а вся католическая Европа. Яков Вилимович, прошу к карте. Обрисуйте положение дел.

Брюс поднялся.

— Угроза велика. Однако не сиюминутна. Мы должны исходить из того, что знаем. Тяжелый палец Брюса лег на Париж. — Государь во Франции. Людовик — наш союзник. Он стар, и двор его кишит интриганами, тем не менее он не пустит свою армию на нас. А она у него не малая. Кто ж из соседей отправит на нас войско, если франк под боком моет воспользоваться моментом и ударить? Посему прямого, большого удара с запада можно не опасаться. Пока.

Ноготь чертит барьер вдоль побережья Балтики.

— Север. Англичане. Их флот, без сомнения, попытается запереть нас. Но, — Брюс позволил себе слабую улыбку, — я бы не советовал их капитанам соваться в Финский залив. Кронштадтские батареи и… сюрпризы, оставленные генералом Смирновым под водой, заставят их крепко задуматься, прежде чем совать нос в Маркизову лужу. Петербург в безопасности. Хотя мы не знаем, не нашли ли англичане противоядия.

Палец резко сместился на юг, в Стамбул.

— Турки. И вот здесь, господа, самое любопытное. Наш вчерашний враг сегодня может стать нашей единственной надеждой. Договор Смирнова для султана сейчас выгоднее, чем сомнительная война в союзе с европейцами. Верить на слово, впрочем, нельзя. Необходимо немедленно отправить в Стамбул посла. С золотом и заверениями