И ад следовал за ним. 1914 - Ник Савельев

Вайс закурил, выпустил дым в распахнутую форточку и подумал, что завтрашний номер, может быть, уже никто не прочитает. Потому что завтра может не оказаться ни почты, ни читателей, ни самой газеты. Но пока она была. И он вернулся к работе.

***

В Берлине, в Большом Генеральном штабе, в здании на Кёнигсплац совещание началось в девять вечера и затянулось далеко за полночь. Окна кабинета начальника Генерального штаба выходили на площадь, и в иной вечер генерал-полковник фон Мольтке-младший наверняка позволил бы себе несколько минут передышки, глядя на освещённую колонну Победы и огни проезжающих экипажей. Но не сегодня. Сегодня он сидел во главе длинного стола, прямой и бледный, и перед ним лежала карта, на которой цветные линии границ больше не означали ничего из того, что они означали ещё месяц назад.

Присутствовали не все, только те, без кого решение не принималось. Статс-секретарь по иностранным делам фон Ягов сидел напротив Мольтке и нервно вертел в пальцах остывшую сигару. Генерал-лейтенант Фалькенхайн, военный министр, занял место у торца стола, положив перед собой тонкую папку с последними сводками из Саксонии и Баварии. Заместитель Мольтке, генерал-квартирмейстер фон Вальдерзее, стоял у карты с указкой. Чуть поодаль расположился получивший внеочередное звание полковник Николаи, начальник Абтейлунг IIIb, с непроницаемым лицом человека, который знает больше, чем может произносить вслух.

– Господа, – начал Мольтке без предисловий, – я собрал вас, потому что времени на обычные процедуры больше нет. То, что мы считали маловероятным два дня назад, сегодня стало реальностью. Австро-Венгрия выходит из Тройственного союза. Это означает, что в случае конфликта с Россией и Францией у нас в тылу окажется не союзник, а нейтральное государство. В лучшем случае. В худшем – откровенно враждебное.

Ягов отложил сигару и подал голос первым.

– От себя добавлю, что эмиссары Франца Фердинанда уже появились в Париже и Петербурге. Пока они говорят о «диалоге», но язык дипломатии прозрачен. Через месяц Вена может оказаться в лагере Антанты. И тогда мы получим австрийские корпуса на нашем южном фланге – от Богемии до Тироля. А это, господа, хуже, чем потеря союзника. Это появление нового противника.

Вальдерзее провёл указкой по карте.

– Позволю себе напомнить расклад. Если Вена переходит на сторону Антанты, русская армия в Галиции получает готовый коридор для наступления на Силезию через Моравские Ворота, прямым ходом на Бреслау. Одновременно французская армия, усиленная австрийскими дивизиями из Тироля и Зальцбурга, давит на Баварию с юга. Наш западный фронт оказывается атакован с двух направлений. Это стратегическая катастрофа. Времени на развёртывание нет. Мобилизация в России закончится через три недели, во Франции – через две. Если мы ничего не предпримем сейчас, осенью мы будем воевать на три фронта. Кроме того, мы не можем допустить, чтобы промышленный потенциал Богемии достался врагу.

В кабинете стояла тишина. Мольтке обвёл взглядом собравшихся.

– Что с Богемией?

Николаи откашлялся.

– По донесениям из Праги, Брно и Пльзеня, немецкое население фактически взялось за оружие. Отряды самообороны сформированы. Чешские организации отвечают тем же. Полиция и жандармерия бездействуют, то ли не могут, то ли не хотят вмешиваться. Заводы «Шкода» остановлены. Железнодорожное сообщение между северными районами и Веной прервано. Мы получаем от немецких общин прямые просьбы о вмешательстве. Не о посредничестве, именно о вмешательстве.

Фалькенхайн раскрыл папку.

– У меня сводка из Дрездена. В северной Богемии, в Румбурге, Варнсдорфе, Либереце немецкое население составляет абсолютное большинство. Там уже сформированы местные комитеты, которые отказываются подчиняться Праге. Они готовы принять наши войска хоть завтра. Если мы войдём под предлогом защиты немецкого населения и охраны промышленных объектов, нас встретят как освободителей.

Ягов поднял бровь.

– Вы предлагаете вторжение на территорию формально нейтрального государства?

– Я предлагаю действовать в рамках, которые международное право признаёт допустимыми, – жёстко ответил Фалькенхайн, – Защита мирного населения. Восстановление порядка в регионе, где местная власть не справляется. Мы действуем не против Австро-Венгрии как таковой. Мы действуем в вакууме власти, который образовался в Богемии. И если мы не займём этот вакуум сегодня, завтра его займут чешские радикалы, или, хуже того, русские эмиссары.

Мольтке поднялся, подошёл к карте и долго стоял молча, разглядывая голубую линию границы между Саксонией и Богемией.

– Сколько нам потребуется времени, чтобы занять ключевые точки в северной Чехии?

– Тридцать шесть часов, – ответил Вальдерзее. – Первый эшелон уже на границе у Бад-Шандау. Ещё два разгружаются в Гёрлице и Хемнице. Передовые части могут перейти границу завтра на рассвете. Основные силы – к вечеру. Ключевые узлы обозначены – Либерец, Усти-над-Лабем, Теплице, Карлсбад. Железнодорожная линия Дрезден – Прага через перевал Шёбер. Если мы захватим её к исходу вторых суток, дальнейшее продвижение на юг – вопрос темпа, а не усилий.

– А Венгрия? – спросил Мольтке, не оборачиваясь.

Ягов заговорил, словно ждал этого вопроса:

– Фон Райеж уже дал понять через наши каналы, что венгерское правительство не окажет сопротивления германским войскам, если те войдут в Цислейтанию. Более того, Будапешт готов заключить с нами отдельное соглашение. Венгры хотят закрепить свой суверенитет и заинтересованы в скорейшей стабилизации ситуации. Они понимают, что без нашей поддержки им не удержать ни армию, ни территорию. Премьер ждёт нашего ответа в Будапеште. По нашим сведениям, он готов подписать договор о взаимном нейтралитете и военном сотрудничестве в течение суток.

– Цена?

– Признание самостоятельности Венгерского королевства, военные гарантии на случай конфликта с Сербией и Румынией, свобода рук в сербском и хорватском вопросах в Воеводине. И главное – что мы не будем настаивать на сохранении единой имперской конструкции. Они хотят быть отдельно. По сути, мы соглашаемся на то, что уже произошло.

Фалькенхайн коротко усмехнулся.

– То есть венгры продают нам Транслейтанию за гарантии собственной безопасности. Дешёво.

– Дешёво, но не бесплатно, – возразил Ягов. – Мы покупаем тыл. Пока Венгрия нейтральна и лояльна нам, наш юго-восточный фланг прикрыт. А это стоит гораздо больше, чем все заводы «Шкода», вместе взятые.

Мольтке вернулся к столу и сел.

– Итак. Мы вводим войска в северную Богемию под предлогом защиты немецкого населения и охраны промышленных объектов. Одновременно подписываем соглашение с Будапештом. Австрийская армия?

Вальдерзее развёл руками.

– По данным разведки, командование в Вене отдало приказ не вступать в боевое соприкосновение с