И ад следовал за ним. 1914 - Ник Савельев
– Что ж, – медленно произнёс Мольтке, – подарим им такую возможность. Позже. После того, как стабилизируем обстановку.
Он обвёл взглядом собравшихся. Голос его, когда он заговорил вновь, звучал уверенно, в нём больше не было сомнений.
– Господа. Мы переходим границу завтра на рассвете. Генерал-квартирмейстер, немедленно передайте приказ командующему Восьмой армией – начать выдвижение на Либерец и Усти. Третья армия входит в Богемию через Саксонию и занимает Карлсбад и Пльзень. Первая армия – в резерве, в готовности поддержать наступление в случае сопротивления. Полковник Николаи обеспечивает связь с местными немецкими комитетами. Статс-секретарь Ягов – к утру я хочу иметь проект договора с венгерским правительством. Если Будапешт готов подписать его через сутки – прекрасно. Через двое – уже поздно.
Совещание окончилось в два часа ночи. Офицеры расходились молча, каждый унося с собой папку с приказами. За окнами на Кёнигсплац было тихо, и никто из прохожих не знал, что в этом здании только что приняли решение, которое перекраивало карту Европы.
***
К рассвету передовые части саксонских полков перешли мост через Эльбу у Бад-Шандау и двинулись на юг. В Либереце немецкие отряды самообороны, ещё вчера бывшие просто горожанами с охотничьими ружьями, вышли встречать регулярные войска. На станции Усти-над-Лабем германские сапёры уже проверяли пути, а комендант местного гарнизона, австрийский майор, молча подписал протокол о передаче станции под германский контроль.
В Будапеште премьер-министр фон Райеж, получив германские гарантии, собрал Совет министров и объявил, что Королевство Венгрия более не считает себя связанным решениями Вены и вступает в прямые переговоры с Германией об обеспечении собственной безопасности и территориальной целостности. Парламент поддержал его большинством голосов. Венгерский гонвед начал занимать позиции вдоль демаркационной линии с австрийской половиной империи. Без единого выстрела, но с той холодной решимостью, которая говорила яснее всяких выстрелов.
Австрийские гарнизоны в северной Богемии отходили. Солдаты шли на юг по пыльным майским дорогам, под цветущими каштанами, и над колоннами курилась лёгкая пыль. Офицеры молчали. Приказа стрелять не поступало, и в этом молчании было больше горечи, чем в любом сражении.
***
В Александровском дворце совещание началось в десять утра, на следующий день после того как германские войска пересекли границы Австро-Венгрии. Царь сидел во главе стола бледный, с покрасневшими глазами. Он не спал почти сутки с тех пор, как телеграф принес первые известия. Министр иностранных дел Сазонов стоял у карты и говорил ровным, хорошо поставленным голосом, но пальцы его, сжимавшие указку, побелели.
– Ваше Величество, господа. Германская армия перешла границу Богемии вчера на рассвете. Передовые части заняли Либерец и Усти-над-Лабем. По имеющимся данным, наступление развивается по трём направлениям – на Прагу, на Пльзень и на Карлсбад. Австрийские гарнизоны отходят без боя. Сопротивления немцам никто не оказывает.
Он сделал паузу и обвёл взглядом собравшихся.
– Одновременно Берлин заключил сепаратное соглашение с Будапештом. Венгрия выходит из состава империи и переходит под германский протекторат. Таким образом, в центре Европы возникает новая реальность – германо-венгерский блок, контролирующий территорию от Рейна до Карпат. Австро-Венгрия как субъект международного права фактически прекратила существование. И мы стоим перед фактом, либо мы действуем сейчас, либо через месяц германское доминирование в Европе станет абсолютным. Раньше Берлин был вынужден оглядываться на Вену и мириться с её капризами. Теперь этот тормоз сорван. Получив прямой контроль над Венгрией и Богемией, кайзер фактически выходит к нашим южным границам. Кроме того, прямой путь на Стамбул для Германии делает наши черноморские проливы их внутренним каналом. Мы окажемся в запертой комнате, ключ от которой будет в кармане у Вильгельма. Либо мы ударим теперь, либо мы навсегда превращаемся в вассала, который будет испрашивать у Берлина разрешения на каждый проданный пуд хлеба .
Военный министр Сухомлинов, грузный, с одышкой, но с живыми, цепкими глазами, подал голос:
– Мобилизация займёт восемнадцать суток. Если мы медлим, мы теряем темп. Немцы уже развернули Восьмую армию. Ещё неделя, и они будут в Праге. Потом – Острава, Моравские Ворота, прямой путь на Краков. Мы должны объявить частичную мобилизацию немедленно.
– Частичную? – переспросил великий князь Николай Николаевич. – Вы всерьёз полагаете, что Берлин ограничится Богемией? Когда они покончат с остатками Австрии, они повернут на восток. И тогда частичной мобилизации будет мало. Нужна всеобщая. И нужна сейчас.
Сазонов кивнул.
– Я подготовил ноту. Если позволите, Ваше Величество.
Царь коротко кивнул. Сазонов развернул лист и прочитал вслух:
– «Правительство Его Императорского Величества не может оставаться безучастным к судьбе славянского населения Богемии и Моравии, оказавшегося перед лицом германской оккупации. Под предлогом защиты немецких общин Берлин осуществляет неприкрытую аннексию территорий, принадлежащих государству, с которым Российская Империя связана традиционными узами дружбы и династического родства. В этих обстоятельствах Россия вынуждена принять меры для защиты своих интересов и интересов братских славянских народов. С сего дня объявляется всеобщая мобилизация вооружённых сил Российской Империи».
Несколько секунд в зале стояла тишина. Потом заговорил царь. Голос его звучал глухо, но спокойно.
– Хорошо. Я подпишу указ. Делайте, что должно, господа. И да поможет нам Бог.
***
Телеграмма из Санкт-Петербурга пришла в Париж в три часа пополудни. Президент Пуанкаре прочитал её дважды, потом передал премьер-министру Вивиани, сидевшему напротив. Тот пробежал текст глазами и молча вернул.
– Они объявили мобилизацию, – произнёс Пуанкаре. – Это означает, что Берлин ответит тем же в течение суток. Война России с Германией начнётся раньше, чем мы рассчитывали. И начнётся она без Австрии. Точнее, с остатками Австрии-Венгрии на нашей стороне.
Вивиани покачал головой.
– Ирония судьбы. Два месяца назад мы считали Вену главной угрозой миру. Теперь Франц Фердинанд наш фактический союзник, а германские войска маршируют по Богемии. Если мы не поддержим русских сейчас, союз рухнет. И тогда мы останемся одни.
– Мы поддержим, – коротко ответил Пуанкаре. – Франция выполнит свои союзнические обязательства. Объявляйте мобилизацию. И передайте в Берлин, что любые враждебные действия против России будут рассматриваться как враждебные действия против Французской Республики. Casus foederis.
***
Сэр Эдвард Грей, министр иностранных дел Его Величества, стоял у окна кабинета и смотрел на серую гладь Сент-Джеймсского парка. Перед ним
