Новгородец - Георгий Георгиевич Смородинский
«Не очень оптимистично звучит, но будем надеяться», — подумал я, а вслух произнес:
— А как ты его узнала? По шлему?
— Да, — жрица кивнула. — Медный обод и отсутствие наносника. Такие раньше носили жрецы, но об этом сейчас мало кто помнит. Шлем пару раз попался мне на глаза, и я посчитала это знаком, — она с сомнением оглядела кости вокруг. — Ты же видишь: броня на нем была как у обычного воина, меч лежал под телом и найти его мог лишь тот, кто точно знал, что отступник погиб в момент перехода между мирами…
— Или тот, кто смог прочитать посланный знак? — я улыбнулся, разбираясь с ремнями. — Хорошо, что ты со мной. Сам бы я никаких знаков не увидел бы.
— Все сложнее и проще, — волхва посмотрела в сторону моста. — Имея разрешение Велеса, ты легко прошел бы сюда сам, без меня. Хозяин леса не мог этого не знать.
— И ты всю дорогу думала, зачем нас отправили вместе?
— Так и есть, — Велеслава вздохнула. — Шла, оглядывалась, искала знаки, и вот…
— А ты не думала, что тебя со мной отправили ради того разговора о будущем нашей земли? — предположил я. — О чем-то же нам говорить было нужно?
— Не знаю, — жрица пожала плечами и опустила взгляд. — Возможно, и из-за него тоже…
Справившись наконец с ремнями, я снял с пояса ножны, и выслушав инструкцию, заменил один меч на другой. Весь процесс вместе с инструктажем длился не дольше минуты. Совершив обмен, я положил сорванную пластинку на оставленные ножны и, поднявшись с колена, вопросительно посмотрел на волхву.
— Все?
— Нет, — волхва покачала головой. — Это оружие долго служило предателю. Его нужно очистить в святилище Громовержца. Пусть пока полежит в ножнах…
— Ты забыл способ? — заметив мой возмущенный взгляд, фыркнула берегиня. — Руку разрежь и возьми.
— А если он опять потеряет сознание? — жрица осуждающе посмотрела на берегиню. — Ты его на себе понесешь?
— А ты уверена, что мы доберемся без приключений? — я усмехнулся и, повесив ножны на пояс, полез в сумку за ножом.
— Ладно, — Велеслава тяжело вздохнула. — Но давай тогда отойдем к тем деревьям возле скалы.
— Как скажешь, — согласился я и пошел в указанном направлении.
Скала находилась на границе тумана, который и не подумал отступать при нашем к нему приближении. Остановившись возле крайнего деревца, я достал нож и полоснул себя по левой ладони, рассудив, что очищать меч лучше этой рукой. Дождавшись, когда крови натечет достаточно, взялся за рукоять, вытащил оружие из ножен и… мысленно выдохнул.
По дороге к скале в голову закралась мысль, что найденный меч сломан, ну или он находится в очень плохом состоянии. Впрочем, напрягался я зря.
Меч был прекрасен. Романского типа[1], весом чуть больше килограмма. Прямой, с достаточно длинным плавно сужающимся клинком. Сечение — шестиугольное: три пары граней образуют жёсткое лезвие, устойчивое к изгибу при рубке, и достаточно узкое для хорошего колющего удара. Острие короткое, четко выраженное, с двумя заточенными фасками, сходящимися в острый кончик. Конечно, не копье, но такой меч пробивает кольчугу, если бить правильно. По крайней мере так нам говорили на лекциях.
Поверхность у клинка была матовая, серо-стального цвета, без полировки с продольным ковочным узором. Сколов на лезвии нет, ржавчины тоже не видно. Наш препод по «Археологии древнерусской эпохи» выпал бы в осадок при виде такого меча.
Собственно, я испытывал похожие чувства. Настоящий сказочный меч-кладенец! Просто шел и нашел! Вернее нашли, и, скорее всего, не «просто», но это никого уже не волнует.
— Олег? — встревоженный голос волхвы оторвал меня от рассматривания клинка. — С тобой все в порядке?
— Ну да… — я посмотрел на ладонь, в которой держал меч и перевел взгляд на жрицу. — Кровь куда-то исчезла, но ничего вроде не чувствую… Он уже очистился?
— Твои глаза! — воскликнула Зима, и одновременно с этим глухо зарычал Кокс.
— Что с ними не так? — я непонимающе поморщился.
— Они светятся! — рявкнула Велеслава. — Бросай его! Быстро!
Ни мгновения не колеблясь, я попытался разжать кисть, но она словно прилипла к рукояти меча. В следующий миг ладонь обожгло холодом, на ней начали быстро темнеть вены. В ноздри ударил запах трупов и жженой полыни, кожу покрыл знакомый грязно-серый налет.
Это было похоже на очищение кокона. Ладонь рванули ледяные крючья, и серая мерзость поползла к локтю. Орать я не мог — только мысленно матерился, фоном слушая яростное рычание Кокса и злую ругань волхвы. В первый миг Велеслава хотела помочь и попыталась схватить меня за руку, но Зима ей этого не позволила.
— Нет! Он сам! — сильно изменившимся голосом рявкнула маленькая подруга, и волхва отступила.
Пытка продолжалась недолго. Серая мерзость вместе с чернеющими венами заползли под рукав и добрались до локтя, когда метка проснулась. Одновременно с этим где-то вдалеке прогремел гром, перед внутренним взором появился горящий топор и с плеча хлынул поток жаркого пламени.
Боль рвала руку на части, но меч я не бросил — понимал, что этого делать уже нельзя. Держал его на одной только воле. Перед глазами все плыло, шевелились лежащие впереди трупы, туман на мосту изменил цвет на тёмно-бордовый, меч в руке окутала красноватая дымка.
В какой-то момент боль начала отступать. Зрение восстановилось, туман опять перекрасился, я смог нормально дышать и снова почувствовал руку. Меч успокоился, красноватая дымка исчезла, и он стал немного светлее. Возможно, это просто кажется?
Тяжело вздохнув, я вытер пот с подбородка, посмотрел на волхву, натянуто улыбнулся и в этот миг картинка мигнула. Кладбище с мостом куда-то исчезли, их сменили темные стены, в лицо дохнуло запахом ладана, по ушам ударили близкие громовые раскаты.
Я огляделся и с удивлением понял, что нахожусь в храме, ну или часовне — хрен разберешь.
Прямоугольное помещение с высокими стенами, со стрельчатыми оконными проемами без стёкол тонуло во мраке, изредка освещаемом вспышками молний. Размеры —
