Фантастика 2026-44 - Мария Александровна Ермакова

— Или я сделаю это за тебя...

Я потянулась назад и расстегнула застёжку лифчика, позволив ему упасть на пол. Собравшись с духом, я стянула трусики и позволила им упасть к моим лодыжкам. Я ахнула, когда его руки нашли мои бёдра и притянули меня спиной к нему.

— Прошлой ночью ты разрушила моё самообладание. Я так отчаянно желал тебя, что, боюсь, не получил возможности по-настоящему насладиться тобой, — промурлыкал Самир, медленно скользя руками вверх по моему телу.

Одна металлическая, другая живая — одна тёплая, другая холодная. Он не торопился, тщательно изучая меня, словно запоминая каждый изгиб.

Его живая рука поднялась к моему виску, и я поморщилась, когда почувствовала, как что-то щёлкнуло надо мной. Зрение исчезло — снова. Он лишил меня способности видеть, чтобы снять свою маску.

— Ай!

Самир рассмеялся моей жалобе, и я почувствовала его дыхание на моей щеке, когда он повернул мою голову для поцелуя. Он отдавал столько же, сколько брал у меня, — властный и одновременно дразнящий, заставляющий меня тянуться к его губам, жадно ища ещё.

— Скажи мне, — прерывисто произнёс он, прерывая поцелуй, — ты боишься меня? Ты страшишься того, что человек с моей репутацией может с тобой сделать? Ты беспомощна, если я пожелаю принудить тебя к чему угодно.

— Я знаю, — ответила я, сдерживая стон, когда его руки снова скользнули вниз по моему телу.

Не грубо, не силой, но дразня меня. Соблазняя. Я понимала, что бессильна остановить Самира, если он решит сделать... ну, что угодно. Он практически полубог. Я — смертная.

— Ну что? Боишься, что я подвешу тебя к стропилам? Что, если я оставлю тебя сломленной и измученной?

— Нет, — ответила я, хотя сердце колотилось в груди от его слов.

Страх и возбуждение сплелись в один запутанный, сбивающий с толку клубок.

— Почему?

— Если бы я сказала тебе остановиться — если бы ты зашёл слишком далеко, и я сказала бы «нет» — ты бы остановился?

— При условии, что ты в тот момент сможешь говорить, — поддразнил он, его голос стал тёмным шёпотом, когда он провёл губами по моему уху.

Я наклонила голову в сторону, давая ему больше места.

— При условии, что я не найду чего-то более занимательного, чем твой острый язычок, и не найду ему лучшего применения?

Мои колени ослабли от его слов, и, если бы он не обнял меня рукой, прижимая к своей груди, я могла бы упасть. Самир рассмеялся моей реакции — скорее рокотом, который я почувствовала спиной, чем звуком. Наконец он ответил на мой вопрос:

— Да. Если ты возразишь, я остановлюсь.

— Вот почему я не боюсь.

Нет, если честно, я скорее боялась, что мне могут понравиться те вещи, которыми он мне угрожает.

— Я манипулятор. Я мошенник и демон среди чудовищ. Что, если я лгу тебе?

— Ты ещё ни разу мне не солгал, — сказала я, чувствуя, что признаюсь в чём-то важном.

Это была правда: он не лгал. Самир играл со мной в игры, дразнил меня. Но ни разу не солгал.

— Если бы ты собирался причинить мне боль, ты бы уже сделал это и не стал бы ждать моего согласия. Я не думаю, что ты такой плохой, как все говорят.

Его рука скользнула к моей щеке, и я прижалась губами к его ладони. Он тихо застонал в ответ на этот жест. Я обхватила рукой его руку и начала целовать пальцы один за другим.

— О, моё прекрасное создание... — тихо произнёс он, прижавшись головой к моей.

Это был нежный жест, даже когда его металлическая рука крепче сжалась на моём бедре, притягивая меня сильнее к себе. Когда острия когтей впились мне в бок, я ахнула и выгнулась навстречу ему. Я почувствовала, как он улыбается у моей щеки, и его дыхание было горячим, когда он прошептал мне на ухо:

— Давай посмотрим, смогу ли я избавить тебя от такого очаровательного заблуждения... хм?

Глава 23

Сайлас

— Тебе действительно стоило бы прекратить кланяться мне, старый друг, — произнесла Лириена. Её холодный голос звучал мягко, хотя в нём ощущалась некая отстранённость. Госпожа Видений никогда не повышала голос громче шёпота, да ей это и не требовалось. Когда говорила Лириена, все замолкали и слушали.

Лириена была стара, почти настолько же, насколько стар был я сам. Мы оба Пали сюда, в Нижнемирье, с разницей всего в несколько сотен лет и успели подружиться. Хотя за минувшие полторы тысячи лет нашу дружбу становилось всё труднее поддерживать, и в конце концов она угасла, превратившись лишь в тёплое воспоминание для нас обоих. Как только она была избрана нести тяжкое бремя прозрения, ей стало невозможно цепляться за что-либо, кроме собственного рассудка.

Ибо Лириена видела прошлое, настоящее и будущее — всё одновременно.

Каждый в Доме Судьбы был опутан запутанными нитями видений, однако именно эта женщина с пронзительно-белыми волосами была избрана Древними стать их истинной Прорицательницей.

Женщина, что стояла передо мной в длинном тёмно-синем платье, видела больше, чем даже королева Балтор в те времена, когда та бодрствовала. Некогда Балтор яростно оберегала свою Прорицательницу. Но теперь Королева Судьбы покоилась в своём склепе, погружённая в сон, и не собиралась пробуждаться прежде, чем наш мир будет поглощён пустотой. Из-за этого не осталось никого, кто мог бы защитить Лириену от необходимости управлять своим домом наряду с обязанностями Прорицательницы. Бедняжка часто оказывалась подавлена всем этим грузом и в итоге проводила большую часть времени в одиночестве.

Впрочем, ничего из этого не было заметно, если просто взглянуть на неё — стоическую, ледяную, бесстрастную женщину, словно навеки отстранённую от всего происходящего вокруг. Но я-то знал лучше и потому всегда относился к этой величественной женщине с добротой. Многие другие обращались с ней пренебрежительно или, в лучшем случае, держали на расстоянии вытянутой руки. Все, пожалуй, за исключением Владыки Каела.

Трагическая история Лириены и Владыки Каела была ещё одной причиной, по которой я обращался с ней бережно. Хотя многие, возможно, предпочитали забыть о том, что произошло в день окончания Великой Войны, я забыть не мог. Элисара часто напоминала мне о моём кровоточащем сердце, и в этом