Фантастика 2026-44 - Мария Александровна Ермакова

Вот это был очень хороший вопрос. Я заморгала. Если бы Горыныч прямо сейчас открыл портал в пространстве, я бы колебалась, ступить ли в него. Почему?

И тут до меня дошло.

Владыка Каел.

Владыка Каел и все остальные.

Это глупое пророчество Самира беспокоило меня не меньше, чем его самого. Другой король восстанет и попытается уничтожить меня. Я предположила, что это, вероятно, означало, что Владыка Каел попытается убить меня во второй раз. Сайлас и остальные предали меня. В самом глупом, ужасном и нелепом смысле этого слова я была в большей безопасности в этой норе, под крылом Самира, чем там, на воле.

— Чёрт.

— Ага.

Не говоря уже о том, что побег из тюрьмы Самира раз и навсегда утвердил бы меня в роли той самой «королевы». Что я — сновидица, и обратного пути уже не будет. Хотя его и так не было, но здесь, в заточении, я могла тянуть время. Здесь мне противостоял лишь один Самир. — «Лучше знакомый дьявол», как говорится…

Горыныч хихикнул над моей шуткой и снова потёрся головой. — Не всё так плохо. Он не дьявол. Он просто положил начало мифам. Совсем другое дело, верно?

Я усмехнулась комментарию Горыныча и потянулась погладить его по голове. Он издал странное шипящее мурлыканье и потёрся о мои пальцы. По крайней мере, во всём этом у меня был этот остряк-змей, чтобы помогать мне.

— Я боюсь, что на воле дела пойдут под откос, и станет ещё хуже.

— Вероятно. Зато ситуация станет... гм... более определённой.

Я вздохнула.

— Я только начала привыкать к тому, как всё устроено. Только начала не проводить каждый миг в ужасе от того, что со мной случится. Только начала привыкать к Самиру, а теперь…

Горыныч исчез у меня из-под руки, растворившись в мгновение ока, словно его и не было. Спустя секунду кто-то возник над моей кроватью.

— Привыкать ко мне, а теперь что? — Самир стоял над моей кроватью, и в его голосе слышалась насмешка.

Я стремительно вскочила на ноги, запуталась в одеяле и рухнула на пол. Я бы расшибла голову, если бы не пара рук, обвившаяся вокруг меня и подхватившая меня. Мы оба с грохотом свалились на пол, и он, смеясь, запутался в складках моего платья.

— У тебя действительно бывают моменты поразительной грации, знаешь ли? — проговорил Самир сквозь смех. Он перевернулся, высвободил руку, на которую я упала, и приподнялся на локоть, глядя на меня сверху вниз.

— Тебе нужно перестать подкрадываться ко мне. — Я сузила глаза.

— Никогда.

— Тогда тебе и дальше придётся наслаждаться подобными зрелищными представлениями.

Он поднял свою руку, чтобы отвести прядь волос с моего лица и завести её за ухо. — Полагаю, мне скорее нравится видеть, как ты падаешь, словно детёныш жирафа. За этим ужасно забавно наблюдать.

— Тебе нужно найти хобби получше.

— Это, без сомнения, правда. — Он с любопытством склонил голову. — С кем ты разговаривала только что?

Я быстро сочинила полуправду. — Сама с собой. Мне больше нечем заняться. — Это была не совсем ложь. Горыныч был частью меня, так что я буквально разговаривала сама с собой.

— Возможно, мне стоит завести тебе питомца. — Он поиграл прядью моих волос. — По крайней мере, я принесу тебе книг, чтобы скоротать время.

Это был диалог друзей или влюблённых. А не… кем мы были сейчас. Я стиснула зубы. Последнее, что я помнила, — это как он вонзал свои когти мне в рёбра. Он причинил мне боль, и совершенно намеренно. А теперь он гладил мои волосы, словно я что-то для него значила. Я понимала, что для Самира эти две вещи не обязательно были взаимоисключающими.

— Ты пришёл снова пытать меня?

Самир опустил голову, и его плечи поникли, словно он был разочарован, что я так быстро разрушила момент. С покорным вздохом он сел и поднялся на ноги. Протянув мне руку, он предложил помочь подняться.

Отказываться из чистого упрямства было бы глупо, и я приняла его помощь, позволив ему поднять меня на ноги.

— Нет, не сегодня. Я пришёл не с этим намерением. — Самир поднял палец. — Кроме того, я бы предпочёл, чтобы ты считала это тренировкой, а не пыткой, если позволишь мне провести черту между этими понятиями.

— А в чём разница?

— Одно делается исключительно для моего удовольствия. Другое преследует более практическую цель. — В его словах сквозила немалая дьявольская услада. — Хотя я и признаю, что они не исключают друг друга.

— Ты тренируешь меня, пытая. Прости, если я не испытываю энтузиазма. — Для меня это не было шуткой, и мне не нравилось, с какой несерьёзностью он относился к ситуации.

Казалось, он понял причину моего тона, и покачал головой. Самир сделал шаг ко мне и протянул руки. Я отпрянула от него, и он замер, прежде чем опустить руки и отойти прочь.

— Если ты желаешь, чтобы жестокость прекратилась, ты можешь положить ей конец. У тебя есть сила остановить меня. Тебе лишь нужно воспользоваться ею.

— Ты же знаешь, я не умею.

— А я здесь для того, чтобы научить тебя.

— Разве нет другого способа?

Самир приложил руку к груди, пальцы театрально растопырены. Он склонился в поясном поклоне.

— Я есть лишь то, что я есть, моя дорогая. Чернокнижник, колдун, Бог Тьмы, Король Теней… Этот метод — единственный инструмент в моём распоряжении.

— Мой папа любил говорить, что если у тебя в руках только молоток, то любая проблема кажется гвоздём. — Я скрестила руки на груди. — Думаю, ты даже не пытался придумать другой план, потому что этот тебя заводит.

Он выпрямился и долго молча смотрел на меня.

— Возможно, ты и права. Но ответь мне на один вопрос. Если бы я даровал тебе свободу, что, по-твоему, произойдёт, когда Владыка Каел найдёт тебя?

Я вспомнила слова Агны. Владыка Каел убивает… Самир пытает. Тогда последнее казалось наихудшим исходом. Но даже сейчас во мне теплилась воля к жизни. Я не хотела умирать той ночью на улицах, когда Владыка Каел выжег моё сердце. Я сделала выбор в пользу жизни, когда Вечные предоставили мне возможность, и я всё ещё не хотела умирать.

Возможно,