Великий поход воеводы Радомира - Александр Кипчаков
Радомир, воевода дружины смоленского князя Изяслава, резко натянул поводья своего скакуна, осаживая его, чтобы не сбить выбежавшего чуть ли не под копыта мальчишку, выскочившего из-за угла ближайшего дома. Конь встал на дыбы, возмущённо заржав от такого действия над собой, и воевода с трудом удержался в седле, с ещё бо́льшим трудом сдержав неприличные слова, готовые вот-вот сорваться с его губ. Впрочем, всё обошлось. Сорванец испуганно присел на корточки, во все глаза глядя на сидящего в седле боевого коня грозного вида воина княжеской дружины. Подъехавшие ратники при виде испуганного выражения лица мальчонки разразились громким смехом, который, впрочем, не таил в себе никакого негатива.
— Ах ты, негодник! — из-за дома на улицу выбежала молодая женщина в простом домотканом сарафане, держа в руках мокрое полотенце. — Ты куда ж лезешь-то, голову сломя! А если бы воевода коня не успел бы остановить⁈ Ах ты!..
И размахнувшись, со всей силы огрела неслуха полотенцем по спине.
— Погоди гневаться, красавица! — улыбнулся Радомир, разглаживая усы. — Ничего ведь не случилось! Цел твой шалопай!
— Так, воевода, от испуга это я! — женщина — по всей видимости, мать мальчугана — смахнула с лица прядь волос, выбившуюся из-под пёстро разукрашенного платка. — Конь твой ого-го ведь, задавит и не заметит! А Лесьяр тот ещё сорванец, за ним глаз да глаз нужен!
— Справным воином будет! — заметил подъехавший к Радомиру сотник Милонег. — Дружине потребны такие шустрые!
— Рано ему ещё о ратной славе думать! — шлепком пониже спины женщина отправила сорванца прочь. — Сперва пусть школу закончит, уму-разуму там наберётся!
— Это да, — согласился Радомир. — Воин должен быть грамотен, а иначе как ему самому лук, к примеру, изготовить? Это не так просто, как кажется на первый взгляд.
— Вот и я о том же говорю, — женщина посмотрела в ту сторону, в которой скрылся мальчуган. — Прости, воевода, но у меня дела…
— Да тебя никто и не задерживает! — усмехнулся Радомир.
Женщина поправила съехавший набок платок, окинула взглядом подъехавших ратников княжеской дружины, сердито сдвинула брови и, перекинув полотенце через плечо, быстро удалилась, скрывшись за углом дома.
В расположенный в тринадцати верстах от стольного Смоленска небольшой городок Ольша воевода смоленского князя Изяслава Светозаровича Радомир с отрядом отборных воинов прибыл для того, чтобы встретить возвращающегося в Смоленск из Полоцка «служилого человека» Оррина, сына обрусевшего варяга-наёмника Хемминга Эйрикссона и Любавы, дочери мастера-стеклодува Третьяка. Словосочетание «служилый человек» являлось всего лишь словосочетанием, на деле же Оррин выполнял для смоленского князя разные деликатные поручения, связанные с тайными операциями и разведкой. Нынешнее дело касалось проблем со шведами, которые, основав форпост в устье Двины1, стали частенько тревожить границы союзного Смоленску Полоцкого княжества. Кроме военных набегов, шведы установили слишком высокие пошлины на провоз смоленских и полоцких товаров по Двине, что тормозило внешнюю торговлю русских княжеств с Готландом, Эзелем2 и Данией. Полоцкий князь Рогволд предлагал смоленскому князю Изяславу заключить тройственный военный союз, куда вошло бы и Изборское княжество, и объединёнными силами предпринять военный поход на шведскую крепость в устье Двины, а в более отдалённой перспективе — разделить латгальские земли между Полоцком и Изборском и ввести льготы для смоленских купцов. Однако Изяслав проявлял осторожность в данном вопросе, хотя и не отказывался от возможной помощи своему соседу. Ведь в перспективе это означало укрепление внешнеторговых связей Смоленска и усиления влияния княжества в регионе Варяжского3 моря.
Какие новости вёз Оррин из Полоцка, воевода смоленской дружины Радомир не имел ни малейшего понятия. В его обязанности входило встретить «служилого человека» и сопроводить его ко двору князя в Смоленск. Дальнейшие дела его не касались. Радомир был потомственным военным и старался держаться как можно дальше от тайных дел, поскольку считал их недостойным воина. Другое дело, что его мнением особо не интересовались. Получил приказ — исполняй, как и положено воину.
Ольша была небольшим городом, всего-то две с половиной квадратной версты площадью, так что всадники княжеской дружины, ведомые воеводой, проехали весь город за каких-нибудь десять минут. Встав у западной околицы, они всмотрелись в уходящую в сторону Замощья хорошо укатанную дорогу. И почти сразу увидели одинокого всадника, рысившего в их направлении.
Оррин, Хеммингов сын, выделялся среди воинов смоленской дружины не столько своим богатырским телосложением — в дружине чуть ли не каждый третий воин мог посоперничать с ним в этом плане, сколько своей рыжей шевелюрой и такой же рыжей окладистой бородой. Сейчас он был одет как самый обычный бродячий торговец, но горе тому разбойнику, который рискнул бы покуситься на одинокого путника! Ибо у левого бедра варяга покачивался в ножнах длинный прямой меч, похожий на однолезвийный варяжский, но на деле выкованный известным смоленским кузнецом Авдеем, а за спиной виднелся боевой топор. И владел Оррин этими видами оружия очень умело, в чём неоднократно убеждались ратники во время тренировок во дворе смоленского крома4.
— Добро тебе, Оррин, сын Хемминга! — приветствовал тайного агента Радомир, вскидывая правую руку в приветственном жесте. — Хороша ли была твоя дорога? Не тревожили ли тебя лихие люди близ Хотемлинского5 леса?
— Добро и тебе, славный воевода Радомир, сын Яровида! — ответил воеводе Оррин. Поравнявшись с воеводой, он сжал предплечье Радомира чуть пониже локтя, то же самое сделал и воевода. — Хвала Перуну, дорога была хороша и спокойна, а что до лихих людей из Хотемлинского леса, так нет уже этих лихих людей. Полоцкая дружина постаралась. Кого на месте закопали, кого в стольном граде вздёрнули на столбе, кого отправили на каторгу в Суховержье. Так что, как видишь, жив-здоров.
— Это хорошо. Что в Полоцке? Жив ли-здоров князь Рогволд?
— Жив и вполне здоров. Дочка у него недавно родилась. Радой назвали.
— О, прибавление в семействе! — улыбнулся Радомир. — Жива6 явно благоволит полоцкому князю! Пятое дитя, как-никак!
Оррин скупо улыбнулся в ответ. На эмоции варяг был скуповат, что, впрочем, по мнению Радомира, не являлось таким уж большим недостатком.
— И какие же вести ты везёшь князю, Оррин? — поинтересовался Милонег, стоящий слева от воеводы. — Благие аль не очень?
— Ну… — начал было Оррин.
Раздавшийся раскат грома прервал тайного агента в самом начале. Воины с недоумением подняли головы к ясному небу, стараясь понять, откуда пришёл этот звук. Насколько хватало видимости, вокруг на добрых десять вёрст не было видно ни тучки, ни облачка, и по-хорошему, грому просто неоткуда было взяться. Однако звук был, и это было несколько странно.
— Гроза будет, что ли? — недоумённо озираясь по сторонам, произнёс один из воинов, Гордей-лучник.
— Да откуда ж ей взяться-то, грозе? — возразил ему
