Храм Крови - Екатерина Алферов

Стылый горный ветер трепал её волосы, развевал полы одежды, но она этого не замечала.

Сяо Лань наблюдала за ней со стороны.

Раненая наёмница всё ещё сидела, прислонившись к камню, но её глаза были открыты. Она внимательно изучала лицо целительницы с профессиональным прищуром человека, привыкшего читать людей как открытые книги. И то, что она увидела, заставило её поджать губы.

Мэй Сюэ стояла прямо, плечи расправлены, подбородок слегка приподнят. Это не была поза испуганной нежной девушки, провожающей любимого на верную смерть. Лицо Мэй Сюэ было слишком спокойным, но та мягкая, приветливая улыбка, что обычно играла на её губах, исчезла. Вместо неё появилась тонкая линия, сжатая так плотно, что в уголках рта появились жёсткие складки. Маленькие, едва заметные, но намётанный глаз не обманешь.

Взгляд тоже изменился. Обычно глаза целительницы были тёплыми, добрыми и полными заботы о других. Она видела в каждом человеке пациента, нуждающегося в помощи.

Теперь выражение изменилось, в глазах горело что-то другое, не лёд, не вежливая отстранённость, но сталь. Закалённая, твёрдая и несгибаемая сталь.

Сяо Лань видела такой взгляд раньше. У наёмников перед битвой и у людей, принявших решение, после которого нет и не будет пути назад.

Занятно…

— Дай мне полдня, — негромко сказала Сяо Лань.

Мэй Сюэ не обернулась, лишь продолжала смотреть вдаль.

— Полдня на что? — спросила она рассеянно, и голос звучал как будто издалека, словно её мысли были где-то в другом месте.

— Чтобы прийти в себя, — ответила Сяо Лань, и в её голосе послышались нотки усталости, настоящей, а не наигранной. — Твои техники исцеления хороши и эффективны, но даже твоя ци не может мгновенно восстановить тело после таких ран. Мне нужно время.

…

— Полдня, — повторила она. — И мы сможем двинуться за ним.

— Да, хорошо, — отозвалась Мэй Сюэ всё так же рассеянно.

Секунда тишины.

Потом Мэй вскинулась, резко обернувшись. Её глаза расширились, а щёки вспыхнули румянцем:

— Что ты имеешь в виду⁈

Сяо Лань усмехнулась, несмотря на боль в боку:

— Ровно то, что сказала. Ты же хочешь идти за ним.

Это не был вопрос. Это было утверждение.

Мэй Сюэ открыла рот, чтобы возразить, но Сяо Лань подняла руку, останавливая её:

— Не спорь. Я вижу это по твоему лицу, по тому, как ты сжимаешь его жетон, и по тому, как смотришь в ту сторону, куда он ушёл.

Она медленно, с трудом, опустилась обратно на камень:

— Я сейчас недостаточно сильна, чтобы остановить влюблённую дуру, но хотя бы присмотрю за тобой. Твой дядя и Ли Инфэн меня потом за это убьют, но… — она поморщилась, — … я себе не прощу, если ты сбежишь одна и с тобой что-то случится.

Лицо Мэй Сюэ вспыхнуло ещё сильнее. Её взгляд полыхнул обидой:

— Я не…

Она тут же осеклась и сделала глубокий вдох, приходя в себя. Когда заговорила снова, голос был ровным. Девушка держала свои чувства под контролем:

— Я не влюблённая дура. Я просто… беспокоюсь о товарище по команде.

— Ага, ну, да, конечно, — Сяо Лань кивнула с совершенно серьёзным лицом, но в глазах мелькнули острые огоньки насмешки. — Товарищ по команде. Именно поэтому ты готова пойти за ним в самое логово врага.

Мэй Сюэ не ответила. Только отвернулась, снова глядя в сторону, куда ушёл Ли Инфэн.

Сяо Лань наблюдала за ней и думала.

Вот тебе и нежный цветочек.

Мэй Сюэ. Это имя означало «сливу в снегу», этакий «белый лотос» — символ чистоты, непорочности, красоты, которая растёт из грязи, но остаётся незапятнанной.

Какая ирония для наёмницы.

Сяо Лань была убийцей. Бывшей. Ну, не такой уж и бывшей, если честно. Она всё ещё знала тысячу способов забрать жизнь. Всё ещё помнила, как это, когда кинжал входит между рёбер жертвы, проникая точно в сердце. И именно поэтому она узнавала подобных себе.

Мэй Сюэ была не белым лотосом в привычном понимании, той самой избалованной нежной барышней, чьи руки не держали ничего тяжелее лент и пялец для вышивания. Лотосы растут из грязи. Их корень уходит вглубь, даже если цветок сияет над водами и остаётся чистым.

Сяо Лань ничего не сказала вслух. Просто ждала. Давала Мэй Сюэ время подумать и принять решение, и наблюдала.

…Мэй Сюэ стояла, погружённая в свои мысли.

На неё нахлынули воспоминания. Те, что она старательно прятала глубоко, под слоями мягкости и заботы.

Каменное плато у озера.

Ли Инфэн лежал на земле, бледный и холодный, с дротиком в спине. Яд растекался по его телу, отравляя кровь и останавливая дыхание. Она склонилась над ним, отчаянно вливая целительную ци, пытаясь вытянуть яд, восстановить повреждённые меридианы, но завершить ей не дали…

Трое поднялись, окружая её.

Сектанты. Те, кто был ранен, но не погиб в бою с Ли Инфэном.

Они увидели её и беспомощного Ли Инфэна и осознали, что это лёгкая добыча.

Один из них, тот, что остался без правой руки, перетянул рану, останавливая кровь и усмехнулся под маской:

— Смотрите-ка, целительница всё ещё здесь и раненый пацан. Давайте заберём их обоих.

— Девчонка пригодится для ритуала, — поддержал его другой, тот, с которого спала заморозка.

Они направились к ней, и Мэй Сюэ приняла решение.

Она не стала кричать или звать на помощь. Некого было звать.

Просто встала, отстранилась от Ли Инфэна, повернулась лицом к врагам, и выпустила наружу то, что держала взаперти все эти годы.

Водяная ци вспыхнула нежно-голубым, но это была не мягкая и целительная энергия. Она была другой: холодной и смертоносной.

Вода из озера поднялась столбом, закрутилась в воздухе и мгновенно замёрзла. Над целительницей сияющим гало возникли ледяные копья! Десять ледяных копий, острых как иглы и твёрдых как сталь!

Первый сектант даже не понял, что произошло. Копьё пронзило его горло, разорвав трахею, и вышло с другой стороны, два других пробили грудь и ногу. Он упал, захлёбываясь кровью.

Второй успел вскрикнуть, но не убежать. Три копья вошли в его грудь одновременно, пробивая доспех, рёбра, лёгкие и сердце. Крик оборвался, а тело рухнуло наземь.

Третий, увидев судьбу двух первых, попытался спастись, но вода повиновалась