Орден Разбитого глаза - Брент Уикс
– А именно? – нахмурилась Каррис.
– То, что ты сама себе доверяешь. По крайней мере, немножко больше, чем прежде.
Каррис покачала головой:
– Зачем тогда снимать меня с должности? Я бы поняла, если бы Андросс Гайл захотел забрать у меня то, что я люблю, но вы? Почему вы не боретесь за меня?
И снова она ощутила, что на глазах вот-вот вскипят горячие слезы. Ее горло сжалось. Белая подалась вперед, и ее черты на мгновение преобразились от порыва, вдохнувшего молодость в ее лицо.
– Поверь мне, Каррис Гайл: я никогда не переставала бороться за тебя!
Она поежилась. Внезапно ее лицо вновь стало старым.
– Что-то я замерзла на этом дожде. Отвези меня внутрь. Но прежде… У меня есть для тебя новое задание, Каррис Гайл. Такое, которое приличествует твоему новому положению.
– Это какому же? Положению вдовы? Или бывшей гвардейки?
– Положению женщины, у которой нет работы и вдоволь свободного времени.
Каррис взвилась, как от пощечины:
– И что я должна буду делать, верховная госпожа? Вязать свитера и штопать носки?
– Моя подвижность теперь ограничена, из-за чего другим слишком легко проследить, с кем я встречаюсь. Я хочу, Каррис, чтобы ты взяла на себя моих шпионов.
Глава 10
Еще не успев пересечь Лилейный Стебель и добраться до Хромерии, Тея увидела группу молодых Черных гвардейцев, возвращавшихся в свои казармы. Это были люди с ее корабля. Неужели ее отлучка заняла так мало времени, что остальные новобранцы только сейчас успели добраться до моста?
Она снова оглядела близлежащие переулки и, несмотря на дождь, еще раз на минутку надела темные очки. Широко открыла глаза, расширяла зрачки до тех пор, пока они не заняли все пространство глаз. Посмотрела влево, вправо, заглянула в глубину улицы за перекрестком. Оглянулась назад, в переулок, из которого вышла, ища какие-нибудь следы парилла – или того наемного убийцы. Ничего. Тея сняла очки, засунула их в карман и поспешила влиться в текущий по мосту нескончаемый людской поток. В караульных будках, которые обычно пустовали, теперь стояли стражники Хромерии, облаченные в зеркальную броню.
Война. Война стала реальностью, и они готовились отразить нападение.
«Нападение? Здесь? Я как будто сплю…»
– Это правда? – спросил у Черных гвардейцев один из стражников. – Призма действительно погиб?
– Пропал.
– То есть как пропал? Что он, монета? Если он пропал посреди моря, это не просто потерялся. Я слышал, вы много дней прочесывали берега, ища его. Разве это не ваша работа – следить за тем, чтобы он никуда не пропал?
Один из новобранцев, Феркуди, что-то крикнул и набросился на стража, но остальные оттащили его и повели к башне.
– Вы позволили нашему Призме погибнуть! – крикнул им вслед стражник. – Что от вас толку, если вы даете Призме утонуть во время вашей смены? И что, никто из вас даже не прыгнул вслед за ним?
Феркуди выругался. Круксер вернулся и встал прямо перед стражником. Он не сделал никакого движения, только что-то тихо сказал – Тея не расслышала слов. Больше стражник их не оскорблял. Тея заметила на его лице слезы.
«Эти люди любили Гэвина. Будучи едва с ним знакомы, они оплакивают его».
Нет, пожалуй, не совсем так. Они ведь не знали его лично. Тем не менее Гэвин был у всех на виду еще с тех пор, когда Теи не было на свете. Он был хорошим Призмой. Сейчас слухи облетели уже обе Яшмы, хотя официальное сообщение содержало в себе так прискорбно мало информации, что фактически не сообщало ничего.
«Пропал… Что это значит вообще?»
«Пропал». Слово, которым едва ли стоит разбрасываться в начале войны, особенно учитывая, что первые две битвы были… неудовлетворительными для Хромерии, скажем так.
Гэвин был для этих людей почти что богом, и тем не менее они проиграли два сражения, хотя он сражался на их стороне. Что же они будут делать без него? Этот вопрос Черные гвардейцы задавали себе ежедневно. И то, что ответа так и не нашлось, также не ускользнуло от их внимания.
Тея, впрочем, не стала ввязываться, а прошла мимо, склонив голову.
Несмотря на то что Лилейный Стебель был накрыт куполом из синего и желтого люксина, прозрачного и невероятно прочного, Тея прошла еще двадцать или тридцать шагов, прежде чем опустила капюшон. Поднимался ветер, взбивая на гребнях волн белые барашки пены. Лилейный Стебель располагался на уровне воды, так что теперь волны разбивались о его люксиновый купол, который даже не вздрагивал под ударами. Это был символ самой Хромерии: все бури и неурядицы мира могли вздыматься и обрушивать на нее свою мощь, но Хромерия продолжала стоять – незыблемая, неизменная, не подвластная никому. Тем не менее это всегда вызывало у нее жутковатое чувство – идти по световому туннелю, видя потоки воды, пенящиеся высоко над ее головой, а то и вообще перехлестывающие через купол.
В истории было несколько попыток взорвать мост при помощи бочонков с черным порохом. По меньшей мере три из них удалось предотвратить. Один раз фургон с бочонками добрался до туннеля, и правивший им телларийский сепаратист-фанатик, уже умирая от ран, все же умудрился поджечь свой груз. Ограниченный стенами туннеля, взрыв вырвался из обоих его концов, как из мушкета, стреляющего сразу в двух направлениях. Десятки людей погибли, однако мост устоял.
Аххана Искусная – так звали желтую суперхроматку, которая руководила постройкой моста более двух столетий назад. Даже сейчас находились строители, возводившие линию своего обучения через цепочку наставников к этой женщине, настолько она была знаменита. Тея постаралась напомнить себе о невероятной прочности сооружения, когда очередная волна врезалась в люксиновую стену и взметнулась до самого верха.
Девушка держалась поодаль от остальных – Феркуди и его друзей, с которыми они вместе проходили обучение на подготовительном курсе
