Фантастика 2026-45 - Татьяна Михаль

От всего сердца произнесла важные слова для своего дракона. Я сказала, что именно благодаря ему, я перенесла весь этот ужас. Его волнение за меня, все его действия, светлые эмоции, чувства и главное — любовь, сберегли меня и помогли переродиться.

Девушки и женщины всплакнули от моих слов. Рэн крепко обнял и у всех на виду не менее крепко меня поцеловал.

Потом, утерев слёзы, которые набежали на глаза от переполнивших меня чувств, я уже серьёзно заговорила о самом главном:

— Я вижу нити, связующие истинные пары. Нитей, что связывали нас с Рэном, было две. Одна осталась с нами — безумно прекрасная, сильная и настоящая нить, которая связывает наши жизни, судьбы и души. Это нить истинной пары. Она светлая, добрая и наполнена глубоким и прекрасным чувством — нашей Любовью… Она имеет цвет нашей звериной ипостаси — огненно-серебряная.

— Но была ещё одна — уродливая и больная. Она имела цвет больной крови — бурая с чёрными пятнами, вся узловатая, кривая, с комками и пульсирующая. Когда я прикоснулась к ней, то испытала неприятные ощущения, а в руках моего дракона возникла цепь. Та самая цепь, которой драконы сковывают истинные пары. Я вырвала из нас эту нить. Мгновение было оглушительно больно, но при этом мы испытали облегчение, будто исчезло нечто мешающее… Теперь мы истинная пара, которой не нужно бояться и прятаться. Мы сильны тем, что мы вместе и любим друг друга. Наша любовь так сильна, что сможет преодолеть любые трудности. Поверьте, это прекрасно иметь истинную пару… И если вы позволите, то я бы хотела… попробовать на ком-то ещё… Я сейчас смотрю на всех иным зрением и вижу эти нити — сияющие, настоящие связи истинных пар и эти уродливые…

Моя речь определённо возымела успех.

И чтобы добавить последнюю, решающую каплю, заговорил и мой дракон. Его слова прозвучали громом среди ясного неба в сознании всех присутствующих драконов.

— Изначально нам судьбой была предназначена единая дорога, даже не смотря на то, что сначала мы были слишком разные и несовместимые. Знайте, важнее всего трепетный миг, не когда мы встретились, а когда наши тела и души испытали чувство единства, искренно отдавая тепло душ и тел друг другу. А сейчас, когда последняя преграда в виде неправильной связи пала, мы слышим друг друга, мы счастливы слышать и слушать желанный голос и стук наших сердец… Женевьева нужна мне как воздух и я знаю, что те же чувства испытывает и моя пара. Нам больше не нужно ходить по краю и бояться… Поверьте, это счастье найти свою пару, свою судьбу.

Драконы заплакали.

Драконы поверили.

Появилась надежда в глазах и сердцах тех, кто ещё не обрёл свою пару и в тех, кто считает её обузой и проклятием.

Заволновались все.

— Но… Как же тогда? — проговорил Гран. — Значит, я и Шаэна?..

Драконица вздрогнула как от удара и в ужасе посмотрела на меня.

— Сейчас я посмотрю… — сказала им.

Пара подошла ко мне, глядя с волнением, страхом и понимаем того, что сейчас всё былое может рухнуть.

— Нет! — воскликнула в последний миг Шаэна. — Я не хочу знать! Не хочу! Я люблю своего Грана и не собираюсь рвать с ним отношения из-за какого-то бреда Женевьевы!

Гран обнял свою жену, она спрятала лицо на его груди и разрыдалась.

А смотрела на них и улыбнулась.

Они были истинной парой. Правильной и в то же время неправильной.

Их нить имела огненно-золотые цвета, красиво переплеталась и светилась. Но… В одном месте она была сильно истончена, как это бывает с канатом, у которого оборвались волокна и он едва держится на тоненьком волоске. Ещё чуть-чуть и оборвётся.

И счастье! У них не было никакой красной ленты, как у нас с Рэном.

— Вы истинная пара, — сказала им. — Но есть небольшая проблемка… Даже не проблемка… Ваша нить она в одном месте сильно истончена…

Гран и Шаэна изумлённо на меня воззрились.

— Что?.. — выдохнула драконица.

— Это точно? — прошептал Гран.

— Женевьева не может ошибаться, — сказал Рэн.

— Да, это точно, — заверила их. — У вас нет той уродливой связи и это здорово. Только вот нужно как-то вашу истинную нить оздоровить и сделать крепкой без этих разрывов.

Я задумалась и тут взяла бразды правления моя драконица. Она как-то вздохнула обречённо, явно считая меня умственно отсталой, и дала подсказку: «Нужно опалить их ленту судьбы моим огнём. Всё просто».

Я дёрнулась от пришедшей мысли и едва не вскрикнула: «Эврика!»

Пока драконы перешёптывались, делали предположения, делились впечатлениями, доктора что-то активно записывали, высунув кончик языка, а я уже знала что нужно делать.

Зарбани хитро щурил на меня глазом и подозрительно спокойно улыбался, словно что-то знал. А если не знал, то догадывался.

Так-так-так, нужно с ним обязательно обстоятельно поговорить. Это чёрный дракон не так прост.

Но сначала дело.

— Я знаю, что нужно делать. Моя звериная и очень мудрая сущность подсказала, — проговорила я с радостной улыбкой. — Я опалю огнём вашу связь, и она срастётся, станет крепкой, сильной и тогда вы в полной мере ощутите друг друга.

Драконы переглянулись.

— Но почему именно ты должна дыхнуть огнём? — поинтересовалась Шаэна. — Я доверяю эту процедуру своему брату, а то возьмёшь и на нас, как и на него поставишь свою печать!

Моя драконица недовольно заворчала. Её тоже раздражала Шаэна. И кстати, отличная мысль выжечь на ней, например, на лбу свою метку. Но это лишь злорадная мысль, на самом деле, она не достойна подобной чести. И мою метку носить будет только Рэн.

— Не уверен, что мой огонь способен на подобное чудо, — сказал за меня Рэн. — Я не вижу нити, Шаэна. Поэтому, пусть Женевьева всё сделает. Я ей полностью доверяю.

— А я нет, — заявила упрямая драконица. Нет, ну что за вредина, а?

— Позвольте, я вмешаюсь в ваш разговор, — влез Зарбани. — Пока вас не было, несс Нерваль и дорогая Женевьева, я связался со своими помощниками и попросил их найти кое-какие записи древних и незаслуженно забытых учёных. О серебряных драконах известно мало, но когда-то давно из уст в уста передавались знания, которые впоследствии были перенесены на бумагу и…

— Ближе к делу, — нетерпеливо произнесла Шаэна.

Может, стукнуть её?

— Как скажите, — лукаво улыбнулся чёрный дракон. — Так вот, если укоротить мою речь,