Фантастика 2026-107 - Наиль Эдуардович Выборнов

Пленник сидел у костра, прикрученный к колесу повозки. Гнома рядом нигде не было. Видимо его уже отвели к другой повозке.

Кочевника звали Нэргуй. Об этом он выплюнул нам в лицо сам, когда Варион, не церемонясь, приложил его ногой по рёбрам, проверяя целостность костей. Нэргуй оказался сотником рода «Острые клинки» — того самого, о котором Рилдар меня предупреждал ещё днём.

— Он уже много чего успел рассказать, господин Эригон, — сказал мне Рилдар, когда я подошёл к пленному и осмотрел его состояние. — Их послал хан Энэбиш.

— Твой хан настолько глуп, чтобы нападать на караван, который идёт на ярмарку в Степной торг? — я присел на корточки перед степняком.

С него уже содрали плохенькую, ржавую кольчугу, стащили сапоги. Не воровства ради, а чтобы не вытащил из-за голенища чего. А у него там было богато — аж два ножа.

Белая краска на его лице теперь походила на погребальную маску, потрескавшуюся и грязную. Он посмотрел на меня с каким-то странным превосходством. В его глазах не было страха перед смертью, только холодное любопытство хищника, попавшего в капкан.

— Степь велика, — прохрипел он, сплёвывая густую алую слюну под ноги Вариону. — Но не для тех, кто возит железо и золото гномов.

Варион молча достал нож и приставил его к мизинцу кочевника. Рилдар, стоявший чуть в стороне, увидев, как я скривился, подал голос:

— Господин Эригон, они не понимают добрых слов. Для них милосердие — это слабость.

Варион не стал дожидаться моего кивка. Короткое, резкое движение — и Нэргуй взвыл, выгибаясь всем телом. Впрочем, крик оборвался быстро. Он был крепким воином, этот степняк.

— Твой хан… как его там? Энэбиш? — Варион наступил ногой на рану. — Откуда он узнал о нашем караване?

Нэргуй задышал тяжело, хрипло. Его зрачки расширились, заскрипели зубы.

— Ты сильный воин, — посочувствовал ему Варион. — Сейчас мы раскалим кинжал на костре. Засунем тебе его сзади. Это для начала. И поверь моему опыту: не бывает сильных воинов без яиц. Как закончим — не убьём. Отпустим. Говорят, евнухам легко устроиться в империи Дайцин. Не пропадёшь.

Степняк заскрипел зубами — славной смерти не предполагалось. Варион ещё раз нажал ногой на ладонь, ускоряя мыслительный процесс сотника.

— Приходил… — выдавил он. — Высокий. Уши как у вас. В плаще цвета травы. Обещал Энэбишу, что гномье железо и золото сделают его великим ханом всех родов. Приказ хана был… никого не оставлять в живых. Совсем никого. Всех убить, отрезать уши и передать их посланнику.

Я почувствовал, как внутри всё вскипело. Эльф. Кто-то из Митриима не просто хотел моей смерти, он хотел, чтобы мы исчезли бесследно, растворились в степном мареве. Никаких судей, никаких адвокатов. Просто караван, пропавший в диких землях. И я даже догадывался, кто это…

— Имена? — надавил я. — Он называл имена?

Нэргуй коротко и зло рассмеялся, обнажая окровавленные зубы.

— Мы не спрашиваем имён у тех, кто приносит удачу. Мы просто забираем её. Вы трупы, эльфы. Энэбиш не простит смерти своих воинов.

— Мы узнали главное. Погоня от Совета или Арваэлов нам, похоже, не грозит, потому что они наняли этих псов выполнить грязную работу за них.

— Поспрашивай его про Острые клинки и другие рода, — кивнул я Вариону на Нэргуя.

Мы отошли от повозки с Рилдаром.

— Что с ним делать? — спросил я у сотника.

— В степи пленники — это обуза, — Рилдар пожал плечами. — Суда тут нет, лишней воды для них тоже. Для кочевников мы — просто добыча, которая огрызнулась. Оставите его живым — он сбежит или его отыщут по следу. Оставите как свидетеля для патриархов в Митрииме? Так его слово против слова Келира ничего не стоит.

— Он же пленный, — я посмотрел на Нэргуя. Тот смотрел на меня в ответ, и в этом взгляде не было просьбы о пощаде. Только ожидание конца. Варион его что-то спрашивал, тот отвечал.

— Но он не сдался. Он просто упал с лошади, — отрезал сотник. — В степи нет пленных. Есть победители и корм для падальщиков.

Я отвернулся, глядя в сторону тёмных холмов. Убить в ходе боя было не трудно. Но отдать приказ добить Нэргуя я почему-то никак не мог. Нет, не из-за гуманизма. Какая уж тут человечность, вон стервятники уже кружат в небе, чуют кровь… Я просто не мог вот так сразу, сходу перешагнуть через какие-то свои принципы.

Рилдар это понял по-своему. Позади раздался короткий хрип и глухой удар тела о землю. Слишком быстро и слишком буднично. Здесь, за пределами городских стен, жизнь стоила ровным счётом ничего.

— Обыщите их всех, — скомандовал Рилдар воинам. — Живо! До рассвета надо уходить.

Эльфы действовали слаженно. С трупов снимали ножи, простенькие амулеты из кости и меди, кожаные пояса. Я заметил, как один из молодых лучников потянулся к украшенному серебром кинжалу на поясе убитого десятника степняков.

— Брось! — Рилдар ударил его по руке так, что кинжал отлетел в сторону.

— Но, господин сотник, это же серебро… — пробормотал парень.

— Это твоя смерть, дурень, — Рилдар посмотрел на меня. — Господин Эригон, прикажите не брать ничего приметного. Никаких родовых знаков, никакого клеймёного оружия или украшений. Если в Степном торге у кого-то из нас увидят на поясе кинжал Острого Клинка — мы получим кровников.

— Да мы и так их получим!

— Но не сразу. Сначала они пошлют второй отряд на розыск первого.

Я посмотрел на луки степняков. Они были дрянными — короткие, рассохшиеся, пригодные только для стрельбы на сорок-пятьдесят шагов. Наши простые односоставные луки из арсенала Митриима на их фоне казались верхом инженерной мысли.

Я с грустью посмотрел на трупы коней. Мелкие, но, судя по всему, крепкие и выносливые. Нам бы такие точно не помешали. Только вот готовы ли эльфы к езде на лошадях? Сильно сомневаюсь. Я проверил упряжь. Да, стремян не было. Потник, примитивные сёдла без передней и задней луки, уздечка.

Ко мне приковылял гном. Во время нападения на лагерь он оставался в повозке — неудачно спрыгнул, подвернул ногу. Но зато