Фантастика 2026-46 - Галина Дмитриевна Гончарова
Вот – такой же человек и в зеркале отражался. Будет Пламенный класть свою жизнь на алтарь Освобождения? Э-э-э-э-э… а кто тогда будет освобождать Русину?
Примерно так и рассуждают все его сподвижники. Это быдло не жалко – тупое, серое, которое слушает сладкие речи на митингах, тянется за кусками и медяками, которое и из пулеметов положить нестрашно… а чего им? Бабы еще нарожают!
А коли ты такой дурак, что лезешь в замятню, поделом тебе и будет!
А себя-то Пламенный любил и ценил…
Но если предложить всем пойти на переговоры с Валежным… а вот тут-то и может прокатить. И предложить выбрать самого достойного императора, из своих… и отстраниться от гонки, он ведь человек женатый…
Конечно, самых умных так не проведешь. Но и они свои головы класть не захотят за понюх табаку.
А народ?
Помилуйте, кого волнует, что думает народ? За него прекрасно подумают! А способы убеждения известны еще со времен древних греков… Как звали того политика, который отрезал хвост своей собаке? И ведь обсуждали все тот хвост, а что бюджет попилили, так и не заметили…
Народ-с!
Со свободным волеизъявлением…
Пламенный хмыкнул хорошей шутке и отправился писать письмо Счастливому. Пусть его…
Подождем пока мир заключать. Есть «счастливчики», есть Броневой, вот если Валежный до столицы дойдет, тогда подумаем. А пока потрепыхаемся. И мир надо на своих условиях, а не на его, это уж точно. Было у Пламенного подозрение, чью голову попросит Валежный. Было. И головы ему было жалко. Привык уже…
Русина, Ирольск
Алоиз Зарайский оглядывал перрон почти хозяйским взглядом. И город тоже…
Императрица была здесь.
А значит…
Выигрыш близко. Надо только к ней прорваться. И оказаться рядом, втереться в доверие… для этого уже все готово.
Алоиз решительно направился к первому же военному патрулю.
– Тор офицер. Разрешите обратиться?
– Слушаю, жом?
Видно было, что вежливый тон дается офицеру нелегко. Но…
Яна предупредила Валежного, что любому нахалу она сама отвернет голову. Лично.
Хватит разделения на торов и жомов, мало огребли? Так жомы с вами еще поделятся. Нет, не кренделями! Понимать надо! И социальные лифты устраивать! Иначе так и будет… верхи не могут, а вот низы хотят! Еще как хотят! Все то, что есть у верхов!
И если им не дать…
Сами возьмут.
Уже взяли, собственно! И попробуй отними!
Ладно, пока еще идет тот момент, когда ситуацию можно переломить, но это только пока. А через пару лет и поздно будет… Вот и строил Валежный своих офицеров.
Никакого зазнайства!
Никакого чванства!
И упаси вас Творец кому-то дать в морду!
Алоиза выслушали со всем вниманием.
– Из Звенигорода?
– Да!
– И готовы поделиться знаниями с тором генералом?
– ДА!!!
– Пройдемте.
Следующие три часа Алоиз провел в комендатуре, где его расспрашивали и вдоль и поперек… впрочем, он и не рассчитывал сразу подобраться к Валежному. Но первые шаги сделать уже можно.
К примеру, между разговором поинтересоваться, в городе ли тор генерал? А то сведения надо доставлять побыстрее…
Уточнить, при нем ли императрица… и точно ли – та самая?
Вот в последнем ни у кого сомнений не было.
Кто-то видел Петера, а Анна была копией отца. Кто-то видел портреты, кто-то и всю семью…
Императрица была настоящая.
Алоиз довольно потирал руки. И сообщил, что ежели тор генерал пожелает его увидеть или поговорить… где можно остановиться? Чтобы торам из комендатуры было удобнее его искать?
Офицеры переглянулись, но гостиницу посоветовали. И неплохую.
Спать Алоиз ложился с чувством выполненного долга.
Я настиг тебя, дорогуша.
И смогу заинтересовать Валежного. А там и тебя…
Бабы – народ несложный! Никуда ты от меня, лапочка, не денешься… моя будешь! И вся Русина – моя! Только моя… и корона и трон…
Аферист спал, и снились ему подвластная Русина, императорская корона и почему-то жом Тигр. Последний явно был против… и плевать на тебя три раза, кошка облезлая! Стану императором – прикажу твою шкуру на коврик пустить!
Анна, Россия
– Девочки, добрый вечер! Скучали без меня?
Ради этого момента Борис готов был уходить каждые пять минут. Чтобы потом возвращаться. Домой возвращаться.
К нежной улыбке Анны и ее светящимся радостью глазам.
К восторженному воплю Гошки, который повисает на шее с разбега.
К объятиям Киры, которая пока еще не решается поступить, как Гошка, но смотрит… и подходит и целует в щеку… почему он, отец, не понимал этого? Почему не видел, насколько его дочери нужен ДОМ?
Не нотации, не побрякушки, а именно это? Тихие семейные вечера, улыбки родных, даже кот соизволяет прийти и потереться об ноги.
– Мур-р-рм.
Все правильно.
Семья.
И улыбки того же Романа, Розы Ильиничны и прочих говорили об этом лучше всяких телевизоров. Хоть ты их с десяток включи.
Семья…
Разве что Анна еще в его комнату не переехала. И чего она упирается? Но до свадьбы неприлично… Ладно. Потерпим!
Борису очень хотелось засыпать и просыпаться рядом с любимой женщиной, но пока получалось только первое. Утром Анна уходила еще до рассвета. Тихо-тихо, он не просыпался.
Как же быстро привыкаешь к хорошему!
К вкуснейшему ужину, кстати говоря, и индейке с брусникой, и запеченному в сливках картофелю, и вкуснейшему десерту… После такого ужина – хоть на тренировку срывайся. А то скоро штаны расставлять придется!
– Кира, ты завтра Аню отпустишь? В два часа дня?
– Отпущу. А что случилось?
Отпускала Кира вполне спокойно. У них с Гошкой были уроки. Весна заканчивалась, и в школе лютовали с контрольными. Кто только придумал этот садизм: отпускать школьников на каникулы в десятых числах июня? И так всего три месяца счастья!
И – урезают!
Козлы!
Тем не менее у ребят шли четвертные контрольные, Гошка в школу хоть и не ходил, но подготовительные классы посещал. И с учетом больниц было ему сложно.
С ним занимались и Анна и Кира, но мальчику предстояло слишком многое наверстать.
– Меня приглашают на выставку.
– Выставку?
– Называется «Противопоставление».
Борис выразительно скривился и принялся рассказывать:
Да, есть такое течение – контркультура. Есть…
А теперь догадайтесь, кто всем этим увлекается? Да молодежь! В том числе и губернаторский сынок.
