Темный феникс. Возрожденный. Том 6 - Фёдор Бойков
— Обратная сторона в том, что пока на троне сидит истинный наследник крови первого императора, Тишайшие не могут быть истреблены до последнего, — негромко сказал Жнец, взглянув на меня своим пустым взглядом, в глубине которого мелькнуло что-то вроде уважения. — Наша кровь будет пробуждаться в минуты смертельной опасности для рода и его носителей. Нас могут давить, изгонять, ненавидеть, уничтожать, но пока на троне сидит Романов, мы будем восставать снова и снова. Но и сам император не может ничего нам сделать, ведь как только наш род будет уничтожен, клятва будет нарушена, и его род лишится права на власть.
Я кивнул, прекрасно понимая, о чём идёт речь. Стандартная механика магических клятв, при которых вся ответственность переходит к следующим поколениям. Нечто похожее я сделал с Мироновыми.
А ещё мне вдруг стало всё понятно. Вот почему император так хотел забрать Викторию и держать её при себе. Ему нужны Тишайшие, кровь которых не пробуждалась слишком давно. Даже бабушка, несмотря на то что была носителем древней крови, так и не пробудилась.
Её проверяли на прочность, бросали в самое пекло и довели до безумия, но так и не смогли пробудить. Его величество наверняка был счастлив узнать, что в моей сестре пробудилась кровь Тишайших. А уж когда стало понятно, что и я, и Борис тоже пробудились, он начал давить нас.
Испытание, войны родов, эмиссары на моём пороге, приказ отправиться в Карпатские горы и эльзасский очаг — всё это было направлено на то, чтобы закалить меня и проверить. Император хотел убедиться, что моя кровь действительно пробудилась. Что ж, теперь он это знает точно.
Я усмехнулся. И я покажу ему, что Тишайшие не будут скакать по его указке. Раз уж теперь мне известны детали древнего договора, то можно играть по-крупному.
Мой взгляд вернулся к Жнецу.
— Твой сын должен был стать следующим хранителем клятвы? — спросил я, уже зная ответ.
— Да, должен был, — кивнул Жнец. — Но он сломался, возненавидел эту связь. Посчитал, что договор — это «поводок», лишающий его свободы. Мой сын не захотел хранить баланс, он решил уничтожить династию Романовых и снять с нас бремя решений наших предков.
Мне не надо было объяснять, что случилось после того, как прошлый Вестник восстал против своего отца и императора. Результаты его решений до сих пор были видны каждому. Аномальные очаги, некромансеры и лаборатории, пытки и эксперименты над одарёнными — всё это стало следствием его отказа идти по пути предков.
Лично мне было плевать, кто сидит на троне, пока власть делает что должно и не становится проблемой для империи. Метка на ладони меня тоже не смущала — шрамов у меня даже в этой жизни уже столько, что не сосчитать с первого раза.
А что до самого смысла древней клятвы, то он меня устраивал. Баланс, пусть даже такой хрупкий, всегда важнее личных стремлений. И всё же, несмотря на это, я точно знал, что не получу эту метку на ладони.
Я не был истинным Тишайшим, как и Шаховским. Я — тёмный феникс из другого мира, и тьма призвала меня сюда явно не для того, чтобы я соблюдал древний договор между людьми. У меня была иная цель — уничтожить некромансеров и Вестника, и если надо будет, то и аномальные очаги.
Хотя теперь я видел разницу между разрывами в реальности моего прошлого мира и очагами в этом. Здесь не было демонов, демонических лордов и повелителя бездны. Вместо них здесь были самые обыкновенные монстры, которые позволяли тем же светлым качаться, не трогая тёмных магов.
Пока я разговаривал со Жнецом и размышлял о его словах, полёт подошёл к концу. Самолёт приземлился на отдельной полосе, выделенной для правительства и иностранных делегаций.
Когда дверь откинулась в сторону, я увидел шеренгу гвардейцев его величества. Они были в начищенных сияющих доспехах и блестящих шлемах, закрывающих лица. Было сразу понятно, что ни доспехи, ни массивные металлические щиты в руках гвардейцев ни разу не использовались в бою.
— Это что за почётный караул? — спросил я, обернувшись назад.
— Особое подразделение императорской лейб-гвардии, — пояснил Феликс. — Обычно они встречают послов и героев.
— Ну, такого героя они точно не ожидали увидеть, — оскалился я, заметив, как руки гвардейцев тянутся к боевым артефактам на поясе.
— Ещё бы, — хмыкнул в ответ Феликс. — Видел бы ты себя со стороны, тоже бы обделался от неожиданности.
— Вот уж вряд ли, — я натянул на лицо широкую улыбку и спустился по трапу.
Гвардейцы устояли, но при взгляде на Волну снова дрогнули. Моя улыбка стала ещё шире, когда на землю столицы ступил сначала Борис, закутанный в тень, а потом и Жнец, завершая нашу процессию.
Дзыньк. Это упал один из щитов из рук гвардейца в дальнем ряду. Шурх. Это нервное движение щита по асфальту.
— И долго мы тут стоять будем? — спросил я вслух.
— Прошу прощения, ваше сиятельство, — ко мне подлетел один из гвардейцев с нашивками на груди. — Транспорт уже ожидает. Добро пожаловать в Санкт-Петербург.
Он обернулся к остальным, и в воздухе грянуло нестройное «ура герою». Я пожал плечами и направился следом за ним. Через пару минут я увидел бронированный лимузин с затонированными стёклами и несколько машин сопровождения.
Усадив сначала Бориса, потом бабушку в автомобиль, я дождался, пока Феликс займёт место и обернулся к Жнецу.
— Я двинусь своим ходом, — прошелестел он почти беззвучно. — Пригляжу за вами. Встретимся у дворца.
Кивнув ему, я сел на сиденье и захлопнул дверцу. Дорога до Зимнего дворца заняла почти час. И всё это время Борис сидел рядом, не шелохнувшись.
Его с ног до головы скрывала тень. Со стороны это выглядело как странный магический эффект, он будто размывался, а попытка разглядеть его черты отдавалась резью в глазах.
У парадного входа нас встретила ещё одна шеренга гвардии и Жнец, выплывший из тени в тот момент, когда я вышел из машины. К нам подбежали четверо
