Темный феникс. Возрожденный. Том 6 - Фёдор Бойков

Мы шагали по пустынным широким коридорам мимо колонн, альковов и статуй. Иногда до нас доносились приглушённые шепотки. Я знал, что за нами следили десятки глаз — шпионы, слуги, любопытные придворные. Всех их мой взор подсвечивал вполне отчётливо.

Уже у дверей тронного зала мы встретили церемониймейстера, который пробормотал что-то про «героя империи», «высочайшую аудиенцию» и «доверие, оказанное его императорским величеством». При этом смотрел мужчина не на меня, а за моё плечо, где спокойно стоял Жнец.

Наконец перед нами распахнули гигантскую золочёную дверь, за которой стояла длинная шеренга гвардейцев. За их спинами виднелись придворные — те самые аристократы, которых призвали на большой совет.

— Граф Константин Валерьевич Шаховский, Хранитель границ, герой империи! И… его свита! — проорал церемониймейстер, сбившись на слове «свита».

И я понимал его волнение. Ещё бы! Вдруг Жнец оскорбится, что его причислили к моей свите и мгновенно всадит кинжал в сердце? На фоне моего пращура даже Волна и Борис смотрелись не так впечатляюще, не говоря уже о Феликсе, который был одет в стандартный парадный мундир, наподобие того, что был на Борисе.

Я шагнул в тронный зал и поморщился от запаха дорогих духов, пота и страха. Здесь действительно собрались самые-самые, но даже они отшатнулись при виде нашей компании.

Я спокойно прошёл через колонну гвардейцев, краем глаза отмечая десятки лиц. Бледных, раздутых от важности, искажённых от ненависти и презрения. Все они расплывались в подобострастных улыбках и бросали взгляды на его величество.

За мной следовали спокойным шагом Волна, Феликс, тень Бориса и леденящая пустота Жнеца. Так мы и шагали, пока не остановились напротив Михаила Алексеевича, сидевшего на огромном позолоченном троне, начищенном до блеска.

— Граф Шаховский, — кивнул мне император, тут же отворачиваясь. Ну да, ритуал приветствия соблюдён, можно и не смотреть на меня.

По правилам этикета мне нужно было поклониться и свернуть в сторону от трона, чтобы занять своё место. Но я не для того проделал такой путь. Нет уж, его величеству придётся меня выслушать и принять, что дальше разговор будет уже на моих условиях.

— Прошу прощения, ваше императорское величество, — сказал я с лёгкой улыбкой. — Но, кажется, ваш церемониймейстер немного перенервничал и не услышал мои слова. Эту досадную ошибку я могу исправить сам, если вы не возражаете.

— Что? — император взглянул на меня и нахмурился. Он уже успел оценить наш вид — доспехи, тень Бориса и компанию Жнеца, но всё ещё надеялся, что это просто очередная выходка дерзкого графа. — О чём вы говорите, ваше сиятельство?

— Дело в том, что нас представили неверно, — я улыбнулся и слегка наклонил голову. — Это не страшно, но всё же мне хотелось бы избежать путаницы. Могу я озвучить наши истинные имена и регалии?

На спокойном лице императора не дрогнул ни единый мускул, зато его глаза метали молнии. Я видел в них раздражение, ярость и гнев, но терпеливо дожидался ответа. Когда его величество понял, что я не отступлю, он слегка поджал губы и кивнул.

Я обернулся к Жнецу и предоставил ему слово, как мы с ним договорились, пока шагали по коридорам дворца. Я хотел, чтобы именно Жнец представил нас перед сообществом аристократов. Ведь его холодный, безэмоциональный голос проберёт каждого из присутствующих до глубины души.

— Перед вами Константин Шаховский — Вестник Тьмы, Тёмный Феникс и наследник рода Тишайших.

Глава 13

Мне показалось, что после слов Жнеца аристократическое высшее общество даже дышать перестало. А уж когда он продолжил, то можно было услышать скрип чьей-то челюсти, сжатой слишком сильно. Присмотревшись, я понял, что это наш государь старательно изображает полное спокойствие.

— Рядом с ним его правая рука и старейшина, она же эмиссар его императорского величества Юлия Сергеевна Шаховская, носительница древней крови Тишайших, — равнодушно процедил Жнец и указал на Бориса, а затем Феликса. — Борис Валерьевич Шаховский с пробуждённой кровью Тишайших. И верный подданный его императорского величества эмиссар Феликс Рейнеке.

Я не отводил взгляда с императора и только поэтому заметил, как побелели костяшки его пальцев, когда он с равнодушной физиономией вцепился в подлокотники трона. Он уже собирался что-то сказать — призвать меня к порядку или приказать гвардейцам указать мне на моё место, но я не дал ему такой возможности.

Я спокойно кивнул Жнецу и, не дожидаясь разрешения императора, сам направился к рядам аристократов. Не то чтобы это было слишком вопиющим нарушением правил, ведь его величество уже отпустил меня перед тем, как Жнец дополнительно представил меня и моих спутников.

Князья и графы расступились, пропуская меня, и я прошёл по образовавшемуся коридору, чувствуя на спине взгляд Михаила Алексеевича. Бабушка проследовала за мной, слегка позванивая доспехами, а Борис просто переместился через тень и поравнялся со мной. Шествие замыкали Жнец и Феликс.

На лице деда проступила смесь ужаса и восхищения. Он как никто понимал, что я сейчас сделал. Я бросил вызов императору на глазах у высшего аристократического собрания. На глазах самых влиятельных людей империи.

Мы заняли место у колонны, встав так, чтобы видеть и трон, и остальных собравшихся. Никаких кресел или стульев не было — не пристало подданным сидеть в присутствии монарха. Лично меня это ничуть не смущало — я мог простоять ровно хоть час, хоть два. Другое дело, что собрание вряд ли продлится столько времени.

Император медленно перевёл взгляд с меня на остальных. Его лицо было похоже на застывшую маску, но в глазах кипела та самая ярость, которую я видел пару минут назад.

— Похоже, долгий путь и суровые битвы дались графу тяжелее, чем мы думали, — ровно проговорил он. — Почтительность к месту и моменту, кажется, пострадала первой. Что ж… героям империи многое прощается. Я уже распорядился, чтобы графу и его свите выделили отдельные покои во дворце.

Он снова посмотрел на меня, и теперь я видел холодный расчёт. Это хорошо, что император смог так быстро взять себя в руки. И неважно, что при этом он решил выставить меня бесцеремонным воякой, позабывшем об этикете. Меня такая характеристика на данный момент устраивала.

Пусть даже его величество и сделал упор на то, что мне как герою империи выделят покои. Это тоже было сделано специально, чтобы показать, что я вроде шестерёнки в имперском маховике.

— Графу Шаховскому будет предоставлено слово чуть позже, — продолжил