Иллюзия - Евгений Аверьянов

Монстр замер, его глаза сверкнули. На искажённом лице появилась подобие улыбки.

— Мы встретились.

— Первый раз тебя вижу, — ответил я.

— Естественно, — хрипло засмеялся он. — Ты первый раз меня видишь. Мы ведь не встречались… во плоти. Но именно ты и твой напарник стали причиной гибели моего рода. Скрулы мертвы. Может быть, пара десятков затерялась в лесах, но это уже не имеет значения.

Я нахмурился, не понимая.

— Кто ты вообще такой?

Он расправил плечи, словно гордился собой.

— Я был их главным. Их богом. Владыкой Скрулов. Но твой союзник… хитрый ублюдок. Ловушка, которую он оставил, сработала. И у меня не осталось выбора. Я применил древнюю печать, найденную много циклов назад. Только благодаря ей я выжил.

Он поднял руку — багровая энергия пробежала по его телу, как разряды молний.

— И не только печать. Тысячи моих соплеменников… отдали мне жизнь. Не погибшие — нет. Необходимые жертвы. Осознанно или нет — неважно. Их силы перетекли в меня. Я вытянул всё до капли. Я сохранил себя. И, возможно, стал сильнее, чем прежде. Если нет — то стану. Время работает на меня.

Его слова звенели, как удары в глухой колокол. И от каждого звука становилось всё очевиднее: передо мной не просто монстр. Передо мной — существо, бывший бог Скрулов.

Монстр поднял голову, втянул воздух, будто наслаждаясь. Его грудь ходила ходуном, кожа трещала от переливавшейся под ней силы.

— Теперь у меня нет выбора, человек. Мне остаётся лишь завершить печать и призвать сюда союзников.

— Союзников? — переспросил я, чувствуя, как внутри всё холодеет. — Кто они такие?

Глаза чудовища блеснули, в них мелькнуло торжество.

— Они — те, кто уничтожат людей окончательно. Начнут с этого мира… а потом доберутся до всех, что сумеют достичь. Человечество исчезнет. Как болезнь. Как гниль. Как опухоль, от которой пора избавиться.

Я сжал кулаки.

— И где же твоя печать? Кого ты хочешь призвать?

Скрулл расхохотался — тяжёлый, утробный смех прокатился по развалинам.

— Ты думаешь, что это важно? Названия, слова, определения? Как их зовут — не имеет значения. Твои уши всё равно не воспримут их истинное имя. Главное — людям осталось совсем немного.

Он сделал шаг вперёд, и земля под его ногами дрогнула.

— И ты, человек… и выжившие твои сородичи станете основой. Камнем и кровью для моей печати. Вы — материал. Я — проводник.

Я молчал, чувствуя, как внутри зарождается знакомое ощущение. Нет, не страх. Это было то самое холодное спокойствие, которое всегда приходило перед боем.

Я замолчал, прикидывая.

В том подземелье он был целым — исцелённым, восстановленным. Даже так я бы не смог его одолеть воткрытую. Только ловушка спасла. Я видел, как вспышка смела всё, как их род погиб до последнего. Я был уверен, что покончил с ними.

Но вот он стоит. Живой. И силы его никуда не делись.

Он воспринял моё молчание по-своему.

— Каяться поздно, человек. Переживать не стоит. Ты не мог предугадать такого исхода. Хитрости твои — больше не помогут.

Он развёл руками, словно показывая весь город вокруг.

— Я уже доказал, что ловушки против меня — ничто. А потому теперь мне здесь нечего бояться.

Он сделал шаг вперёд, плиты под его ногами треснули.

— Ты слабее меня. Всегда был и остаёшься. У тебя нет ни малейшего шанса.

Я молчал. Он считал, что ловушки закончились. Что хитрость не сработает второй раз. Может быть, так и есть.

И я слишком хорошо знал: в лобовую здесь действительно не выстоять.

Я атаковал, стараясь не дать ему опомниться после первых обменов ударами. Но вскоре стало ясно — всё бесполезно. Его тело гнулось, как будто было сделано не из плоти, а из вязкой тьмы. Каждое моё попадание лишь оставляло кратковременные следы, которые тут же затягивались.

Прошло несколько минут — и я уже задыхался, чувствуя, как силы тают. А он будто только разогревался.

Я попробовал отступить. Один раз. Второй. Снова.

Каждая попытка заканчивалась одинаково: он перекрывал путь, гнал меня всё дальше от столицы, будто нарочно отрезая возможность позвать Старика.

Сражение тянулось, время теряло смысл. Я не понимал, сколько уже прошло — час или десять минут. Только знал: чем дальше, тем меньше у меня шансов.

Наконец мы оказались у стены, разделяющей континент. Гигантский вал, построенный древними.

Я едва успел уйти от его удара — и раздался звонкий треск. Тёмная энергия врезалась в камень, оставив сеть трещин.

Я скосил взгляд. Если так будет продолжаться, он сам разрушит этот барьер.

Ещё несколько обменов ударами. В один момент он рванул в рукопашную, пытаясь размазать меня по земле. Я нырнул в сторону, и его тело со всего размаху влетело в стену. Грохот, будто рухнула половина города. Каменные блоки посыпались, накрыв его с головой.

Я стоял, хватая ртом воздух, не веря в то, что только что произошло.

Но испытывать судьбу не хотелось. Он уже доказал, что переживает и худшее. Наверняка выберется.

Я развернулся и ушёл прочь, стараясь держать темп, пока не отвалятся ноги. Может, Старик подскажет, как прикончить эту тварь окончательно.

Сейчас же — даже многотонные завалы вряд ли сделают то, что не смогли мои удары.

Я ворвался в столицу запыхавшийся, едва держась на ногах. К счастью, Старик был там же, вместе с остальными переселенцами. Я быстро нашёл его и пересказал всё: встречу, бой, завалы стены.

Он слушал молча, но чем дальше я говорил, тем мрачнее становилось его лицо.

— Всё очень плохо, — наконец произнёс он. — Ты хоть и замедлил его, но не остановил. И если ему удалось частично разрушить стену... значит, он сможет пройти на ту сторону.

— К чему это приведёт? — спросил я, хотя уже подозревал ответ.

— Там тоже живут разумные. Люди или нет — неважно. Он принесёт их в жертву, проведёт ритуал. И тогда миру придёт конец.

Я сжал кулаки.

— В открытом бою с ним невозможно ничего сделать. Даже видеть его толком тяжело.

— Это понятно, — Старик слегка кивнул. — Но не всё решает грубая сила. Нужно искать варианты.

Я замолчал, размышляя. И вдруг вспомнил — кристалл под столицей. Огромный, пульсирующий, с той энергией, которой хватило бы, чтобы разметать всё на куски.

— Мы могли бы использовать его, — сказал