Молот Пограничья. Книга V - Валерий Пылаев
Эффектно. Хоть и не слишком опасно.
— Вот княжич дает, — присвистнул Жихарь. — Ловко!
Рамиль не остался в долгу. Вся его медлительность куда-то исчезло, и могучее тело бросилось вперед и ударило. Один раз, вскользь и не слишком точно, зато с такой силой, чтобы Аскольд не удержался на ногах. Бедняга свалился и проехался боком по снегу, но тут же вскочил — быстрее, чем Рамиль успел рухнуть на него сверху и придавить.
Теперь парень больше не пытался ловить увесистые как два молота кулачищи. Просто уворачивался и отступал, благо, скорость и размеры площадки позволяли. А сам работал на контратаках, легко двигаясь на ногах туда-обратно — будто на тренировке. И только хмурые брови, сосредоточенный взгляд и чуть зажатые плечи выдавали, как ему на самом деле непросто драться с противником такого размера и силы.
И эта тактика, похоже, работала. Рамиль уверенно наседал, пытаясь загнать Аскольда в угол площадки, но тот раз за разом уходил от попыток перейти в борьбу. На дистанции действовал почти безупречно, да и удары у парня, похоже, были совсем не тренировочные.
После одного из них Рамилю даже пришлось чуть ослабить натиск и отступить, прикрывая локтем трижды пробитый бок.
— Аскольд победит.
Я едва не дернулся — так неожиданно оказалось вдруг услышать прямо над ухом тихий знакомый голос. Полина стояла у меня за спиной. И, похоже, стояла уже давно — гридни успели почтительно расступиться, пропупуская госпожу, и та наверняка видела если не всю схватку, то большую ее часть.
И для нее исход был уже ясен. Хотя я, пожалуй, скорее поставил бы на Рамиля. Здоровяк получил с полдюжины крепких ударов, однако ему случалось пережить и не такое. В том время как Аскольду хватило бы пропустить всего один. Или чуть зазеваться и угодить в захват.
Впрочем… Чем дольше я смотрел, как парень двигается, тем больше убеждался, что Полина запросто может оказаться права. Рамиль пока не подавал признаков усталости, однако Аскольд даже не вспотел. Его будто выковали из железа… Или вырезали из льда, подарившего силу родовому таланту Горчаковых.
— Победит, — так же вполголоса повторила Полина. — Смотри, как он двигается. Уже не как обычный человек.
Я молча кивнул. Действительно, сестра не ошиблась. И оказалась куда наблюдательнее и гридней, и меня. Там, где мы видели лишь крепкие руки и движения, отточенные месяцами или даже годами тренировок с отцом, она, как и положено целителю, сумела разглядеть изменения в самой физиологии. Пока еще почти незаметные, однако уже готовые поднять характеристики и возможности тела до тех пределов, которые едва ли доступны простым смертным.
Чуть быстрее. Чуть сильнее. Чуть крепче… Небольшое преимущество — но и его порой достаточно.
— Основа Аскольда просыпается. Но магия пока нестабильная. Ничего особенного, все через это проходили. — Полина шагнула вперед, встала со мной рядом и продолжила еще тише, чтобы никто услышал. — И все же такое иногда может быть опасно. Теперь я понимаю, почему старик Горчаков решил отправить сына к тебе.
Я кое-как выудил из памяти все знания, которые касались развития и пробуждения родовой силы Одаренных. Меня никогда особенно интересовала эта тема — слишком уж велика пропасть между способностями местных магов и первородной мощью Стража. Однако в госпитале я довольствовался лишь крохами прежних возможностей, а читать было все равно нечего, так что и медицинские справочники в конце концов пришлось проштудировать от корки до корки.
И если старая книга не соврала, дети Одаренных демонстрируют необычные способности уже с пяти лет, а особенно талантливые наследники древних родов — с трех. Но в детстве, на счастье матерей и нянек, попытки управиться с магией редко доходят до полноценных заклинаний. Первые полтора десятка лет жизни будущие аристократы представляют серьезную угрозу разве что для мух, тараканов, комаров и мелкой домашней скотины.
Настоящая сила приходит позже, когда вчерашние мальчишки начинают превращаться в молодых мужчин, а девчонки становятся женщинами. Тело созревает — и вместе с ним созревает и Основа, которую тоже нередко цепляет гормональным штормом. И дело не только в нестабильных магических способностях, но и в том, что вчерашние юнцы получают оружие, сопоставимое по мощи с крупнокалиберным штуцером.
И пусть этих самых юнцов учат выдержке и хорошим манерам с младых ногтей, их магия все равно опасна. И все равно требует и присмотра, и обучения, и еще Матерь знает чего.
— Да уж… — вздохнул я. — Удружил мне Горчаков, ничего не скажешь.
— Не суди старика строго. — Полина взяла меня под руку. — Таким доверием он оказывает тебе и всему нашему роду честь, а Аскольду нужен не только наставник, но и друг. Тот, кто сам еще помнит, каково это — быть мальчишкой, который только-только обретает силу Одаренного. И к тому же сейчас Гром-камень — самое безопасное место на всем Пограничье.
— И я не против, чтобы все так и оставалось, — проворчал я. — А пятнадцатилетний пацан с магией страшнее обезьяны с картечницей.
— А с такой угрозой справится только мой могучий и отважный брат. — Полина улыбнулась и легонько ткнула меня в кулаком в бок. — Кажется, у тебя вот-вот появится оруженосец.
— Как знать. Рамиль неплохо держится.
Последние мои слова сестра, наверное, уже не услышало — так громко вопили гридни, поддерживая одновременно и Аскольда, и его огромного противника. Тот устал от бесконечной пляски и бросился в бой, наплевав на защиту. Пропустил пару увесистых ударов, однако все же успел поймать парня за руку и сгрести в охапку. Прямо на моих глазах грубая сила вступила в последнюю схватку с родовой магией.
И все-таки проиграла. С площадки полыхнуло Даром, Аскольд вырвался, ударил Рамиля локтем под дых и, извернувшись, сам обхватил его за торс двумя руками. Тот еще пытался сопротивляться, но было уже поздно. Парень шумно выдохнул, подсел, оторвал от земли сотню с лишним килограмм человеческой плоти — и швырнул в снег.
— Княжич! — заорал Жихарь мне прямо в ухо. — Княжич победил!
Остальные гридни тут же подхватили вопль. Рамиль с кряхтением поднялся, а Аскольд… Аскольд просто стоял и улыбался, будто сам не мог до конца поверить, что справился с опытным взрослым мужиком вдвое тяжелее. Суровый и сосредоточенный вояка исчез, снова уступая место мальчишке.
До бессовестного довольному мальчишке.
— Ну как,
