Святейший кровопийца. Том 2 - Демьян Копьёв

— Саянск, — произнёс я задумчиво, — Там, ведь тоже были трупы с вырезанными сердцами?

— Именно, — кивнул Проскурин, — Считай это своей главной миссией. Нашёл гнездо этих тварей в столице, найдёшь и там. К тому же, — Зверь криво усмехнулся, — у тебя теперь будет собственное имение, на которое отлично ложится легенда для присутствия в регионе.

— А школа Скуратова?

— Эту неделю доработаешь. Демида я только что предупредил. Если повезёт, после Саянска вернёшься и продолжишь.

А что, может не повезти? — усмехнулся в ответ.

— Всякое может случится, — пожал плечами Проскурин.

— Семён Владимирович, — начал я серьёзно, — Я не могу просто так уехать, бросив расследование. Хочу довести дело до конца. У меня есть кое-какие зацепки, которые могут вывести на столичную ячейку.

Проскурин долго смотрел на меня, потом кивнул.

— А почему сразу мне не рассказал про зацепки? Откуда информация?

— Случайно узнал.

— Я в случайности не верю. Темнишь ты что-то Вампир. Не нравится мне всё это.

— Скажем так кое-что заметил в доме барона Таюшева, но не уверен имеет это отношение к нашему делу или нет, поэтому и не сообщил, хотел сам всё проверить.

Проскурин недовольно нахмурился.

— Неделя. Используй каждый день с умом. Если найдёшь что-то серьёзное, доложишь мне, и мы ударим вместе. Только не лезь один, понял?

— Понял, — ответил я, прекрасно зная, что с высокой вероятностью сделаю с точностью до наоборот, потому что так было проще, безопаснее для окружающих, и намного эффективнее.

Мы вернулись к месту преступления. Следопыт уже обнюхал каждый угол, и по его кислой физиономии было ясно, что улов оказался скудным, впрочем, я и так мог это сказать. Если уж сам ничего не нашел, то Василий и подавно не сможет. Тело аккуратно запечатали в специальный саркофаг, мерцающий рунами сохранения, и погрузили на подъехавшую закрытую повозку.

— Вампир, тебя подбросить? — спросил Бивень, кивнув на повозку.

— Нет, дойду пешком. Мне нужно подумать.

— Как знаешь, — пожал плечами крепыш и полез на козлы.

Повозка тронулась, инквизиторы двинулись следом пешим порядком, а я остался стоять в тёмном дворике, глядя, как моросящий дождь медленно смывает пятна крови с земли.

Неделя. Семь дней, чтобы закончить дела в столице, подготовиться к отъезду, передать дела по послушникам, провести последние занятия у Скуратова, навестить Ивана, проверить книгу, которую тот хранил, и самое главное, попытаться нащупать нить, ведущую к верхушке культа.

— Ну что, Лорн, — прошептал я, обращаясь к самому себе, — Готов к марш-броску?

Ответа не требовалось. Я и так его знал.

Развернулся и быстрым шагом направился к воротам Святой Инквизиции, растворяясь в сыром вечернем тумане, который медленно опускался на засыпающий город.

Следующие дни пролетели в каком-то лихорадочном, почти бешеном ритме. Я будто сжал время в кулак и выжимал из каждого часа всё, что было можно.

Утро начиналось с тренировок в школе Скуратова. К семи я уже стоял на полигоне, разминаясь с тренировочным мечом, отрабатывая связки, которые не мог практиковать на людях в полную силу. Здесь, пока не пришли ученики, я позволял себе чуть больше: ускорялся до пределов, доступных вампирскому телу, работал с воздушной магией на грани, вплетал элементы, которым меня учили ещё в прошлой жизни.

Группа Альфа к третьему дню уже перестала смотреть на меня исподлобья. Ребята поняли, что я не собираюсь над ними издеваться, а действительно хочу научить чему-то полезному. Летягин стал заметно увереннее в ближнем бою, начал чувствовать момент для смены тактики. Кольцов перестал загонять себя в рамки одной схемы и уже дважды сумел меня задеть не потому, что я поддавался, а потому, что действительно начал импровизировать.

С группой риска дела обстояли сложнее, но прогресс тоже наметился.

Арман, к моему удивлению, оказался самым дисциплинированным. После того унизительного первого дня он не пропустил ни одной тренировки, приходил раньше остальных и уходил последним. Он не стал мягче или вежливее, характер у парня оставался дрянным, но он перестал кривиться, когда я давал указания, и молча выполнял то, что требовалось.

Земляной ворчал, но работал. Меньшиков, после того как я научил его трюку с экономным расходом огненной энергии, уставился на свои ладони, как на величайшее сокровище мира и полдня отрабатывал один и тот же приём, пока не добился стабильного результата.

Диана Татищева оказалась самой талантливой среди них. Когда я, во время одного из занятий, предложил ей попробовать создать кольцо без помощи артефакта, она промучилась минут двадцать, покрылась потом, выругалась впервые на моей памяти и выдала тончайшее, почти невидимое колечко из чистой энергии. Слабое, хрупкое, но настоящее, без диадемы.

— Ого, — только и произнёс я.

— Ого? — она вскинула бровь, — Это всё, что вы можете сказать?

— Это больше, чем я ожидал за три дня. Продолжай.

Девушка расцвела, хотя изо всех сил пыталась это скрыть.

Вечера я проводил в ордене, тренируя послушников и участвуя в выездах. Серьёзных вызовов за эту неделю было два: гнездо упырей в заброшенных катакомбах под старым кладбищем и обезумевший голем, которого какой-то недоучка артефактор активировал в подвале собственной лавки и не смог деактивировать.

С упырями разобрались быстро. Я пустил группу Зверя вперёд, держась чуть позади, и вступил в бой только когда один из тварей попытался зайти с тыла. Секира наконец-то напилась крови, довольно загудев при первом ударе.

— Соскучилась, красотка, — пробормотал я, рубя очередную бледную харю.

Убивал я без сожалений, потому как знал, что эти кровососы не гнушались ничем, убивая людей направо и налево, выпивая до дна.

С големом было интереснее. Трёхметровая каменная тварь крушила всё вокруг, а перепуганный артефактор прятался за перевёрнутым верстаком и верещал как резаный поросёнок. Я нашёл управляющий контур голема, представляющий собой грубую руну, впаянную в основание шеи, и деактивировал его одним точечным заклинанием. Голем замер на полушаге и рассыпался грудой камней, погребая под собой половину мастерской.

Артефактор, когда понял, что опасность миновала, попытался нам нахамить и потребовать компенсацию за разрушенное имущество. Проскурин посмотрел на него тем самым взглядом, от которого даже матёрые головорезы начинали заикаться. Мужик мгновенно замолчал и покорно поплёлся давать показания.

По вечерам, когда орден затихал и коридоры пустели, я не ложился спать. Вместо этого, под покровом невидимости, выбирался из замка и отправлялся в город.