Страх и голод 3 - Константин Федотов

– Если простым языком, то железо раскаляют в огне, а после резко охлаждают в холодной воде, и так несколько раз, от этого оно становится намного прочнее, так и с организмом. – пояснил я парню. – Ничего, мы еще зимой в снегу валяться будем, это куда круче, чем обливаться.

– Что-то я сомневаюсь в этом. – вздрогнул Макс и перелил воду в пустое ведро, а после бросил его обратно в колодец.

– Ничего, втянешься еще, я тоже к этому не сразу пришел. – подмигнул я парню и вернулся в парилку, где сидел Михалыч.

– Слушай, Ген. – обратился ко мне старшой. – А разучиться летать на вертолете можно или это как на велосипеде или машине: научился и уже не разучишься?

– Да черт его знает. – пожал я плечами и, зачерпнув горячей воды из котла, плеснул ее на камни. – Авиация дело такое, ошибок не прощает. Я точно знаю, что летчик не может пересесть из одного самолета в другой и спокойно полететь. А на вертолетах летать еще сложнее, чем на самолетах. – добавил я, вспомнив слова знакомого летчика, что летал на ИЛ-76. – Но к чему был задан вопрос, я уловил, и в целом идея хорошая.

– Ага, если только этот Гаврилович все свои мозги не пропил. Но летчик он был хороший, это факт, я его альбомы армейские полистал, этого мужика жизнь здорово помотала. Он и на разных выставках летал, представлял нашу технику, а абы кого на таких мероприятиях за штурвал не посадят или что там у них. – задумчивым голосом сказал Михалыч.

– Современные вертушки сильно отличаются от старых. – заявил Макс, войдя в баню. – Там и электроники полный вагон, и всего прочего. Гаврилович уже пятнадцать лет не летал, и даже если полетит, то только на том, что знает. Освоить новый вертолет даже при его опыте не получится, а учить, как мы понимаем, его некому. – добавил он, взяв в руки дубовый веник, и ударил себя им несколько раз по груди, от чего разогнал по бане горячие потоки пара.

– Дело говоришь. – согласился с ним я. – Но для начала с ним нужно пообщаться на эту тему, высока вероятность того, что он и не захочет никуда ехать. Может, ему в удовольствие тут прожить остаток жизни и пить каждый день.

– Не-е, захочет, еще как захочет. У летунов небо – больная тема, всегда готовы в него сорваться. А этот, видишь, даже в комбинезоне своем ходит, стало быть, скучает. Но с техникой, ты прав, нужно искать ту, которую знает, а она, поди, в музеях где-нибудь пылится и вряд ли летать может. – произнес Михалыч. – Ну что, ребятки, носы повесили, давайте веники, сейчас я вас отпарю как полагается! – ухмыльнувшись, заявил он и встал с полки.

Глава 21

Ил

– Что дальше? Так и будешь заставлять меня сидеть в обнимку с березой? – злобным тоном спросила у меня Герда.

– А почему нет? Так то даже патриотичненько выходит. – хохотнул я, наливая кипяток в кружку.

– Я есть хочу. – фыркнула она, отведя взгляд в сторону.

– Хоти, говорят, что от еды полнеют. Так что, считай, я оказываю тебе услугу, слежу за твоей фигуркой. – подмигнув, прокомментировал я ее выпад.

– Спасибо за заботу! – скуксившись, спародировала она меня и демонстративно поднялась на ноги, после чего развернулась ко мне спиной и села обратно на землю.

– Вот и поговорили. – пожав плечами, произнес я и начал готовить себе кофе.

– Ты так и не ответил, что ты со мной сделаешь? – тяжело вздохнув, спросила Герда.

– Не знаю, оставлю тут, березу охранять. – ехидным тоном произнес я.

– Ты издеваешься? – возмутилась девушка.

– А почему нет? Знаешь, ты напоминаешь мне хитрую лисичку, вся такая хорошенькая, добренькая, красивая, но, сука, та еще хищница! Вот и поступишь, как положено хищникам в западне!

– Это как? – с неподдельной заинтересованностью в голосе спросила она.

– Они себе лапы отгрызают, чтобы не умереть от голода. – пояснил я ей.

– А ты жесток. – покачала головой Герда.

– Не мы такие, жизнь такая. – разведя руки в стороны, ответил я.

Я на самом деле не знал, как с ней поступить, но рука пристрелить девушку так и не поднималась. При попытках разобраться в себе, почему мое нутро бунтует, у меня сильно разболелась голова. Мне было максимально дискомфортно испытывать что-то новое, особенно раздражал тот факт, что я не могу это контролировать. Я всегда и везде знал, что делаю, и находил выход из любой ситуации, а тут ума не приложу. И на улице уже рассвело, а я до сих пор сижу тут и пью кофе.

Из потока мыслей меня вывел характерный металлический щелчок наручников. Подняв взгляд, я увидел, как Герда упала на спину и сделала кувырок через голову в моем направлении. А затем, встав на ноги, бросилась на меня в атаку. Все это произошло очень и очень быстро, я едва успел подняться и положить кисть на рукоять пистолета. Герда же в свою очередь схватила меня за четыре пальца руки и, заломив их до хруста, завела руку за мою спину. Тем временем в мою шею уперся какой-то тонкий и острый предмет.

– Скажи своей шавке сидеть, а то я тебе глотку вспорю! – ехидным и одновременно злобным голосом прошипела она мне на ухо.

– Тузик! Сидеть, не глупи! – отдал я команду псу, что подскочил на лапы и оскалил свои клыки, глядя на источник угрозы.

– Ну что, жалкий, немощный, уродливый засранец! Страшно? – прошипела она.

– За что ты так его? Нормальный пес! – возмутился я.

– Я вообще то к тебе обращалась! – возмутилась Герда.

– А раз так, то нет, не страшно, а оскорбления на меня не работают. – пожав плечами, ответил я.

– Чего так? Тяжелое детство? – ехидным тоном произнесла она.

– А у кого оно было легким и безоблачным? Ты, наверное, тоже не от хорошей жизни стала той, кем стала?

– Да ты, я смотрю, у нас философ? – съязвила она, после чего достала пистолет из моей кобуры и приставила его