Путешествие на Запад с автоматом - Андрей Олегович Белянин
А впереди высились пагоды и стены белого города. Не знаю, что это было за место, но на моем пути вдруг возникли словно из-под земли два карикатурных персонажа. Попробую описать, пока есть время. Итак, что ж…
Натуральный рогатый черт в одежде из мешковины и красном завитом парике. С ним — здоровенная мохнатая собака, кавказская овчарка, на задних лапах. Если кто разбирается в параметрах, то выше меня ростом! Представили?
— Стой, злодей! Куда ты держишь путь? — вежливо спросил черт.
— Я не злодей.
— В Диюе нет праведников, — сурово гавкнул пес.
— Тем не менее, пока моя вина не доказана в суде, нехрен обзываться!
Они тоскливо переглянулись. Потом посоветовались и очень деликатно уточнили: не адвокат ли я и не веду ли род свой от судейских чиновников? Мне было нетрудно ответить «нет», но предупредить, что я весь из себя литературный критик, а с нашей братией тоже бодаться чревато.
Черт и пес неуверенно замерли.
— Ребята, к вам у меня никаких претензий, — забекренив головной убор, кивнул я. — Вы обычные служащие, народ подневольный, еще и, как понимаю, услуги ветеринара и парикмахера никто не оплачивает?
— Нет, — дружно всхлипнули оба.
— Тогда просто укажите мне, где кабинет главного, а дальше я сам…
Красноголовый в парике первым уважительно кивнул и правой рукой указал направление, мохнатый пес опустился на все четыре лапы и, виляя хвостом, бросился вперед, всем видом выражая желание помочь. Собаки — они такие. Я им доверяю. Пусть ведет, пусть!
Глава двадцать седьмая
«Для мазохиста рай — это ад! И наоборот…»
(китайская поговорка)
В наше время друзьями не разбрасываются. Бывает, что они уходят от вас, бывает, что вы сами их гоните. Но, случись беда, вас словно магнитом тянет друг к другу. И это единственно правильно!
…Мы шли очень недолго, расстояния в Диюе зависят от желания судей. Если им важно увидеть тебя поскорее, то и сто километров пролетят за три минуты. Как мне намекнул черт в парике, мою светлость очень ждут, да и вообще мое дело выдвинуто в раздел самых срочных по отдельному требованию бодисатвы Гуаньинь.
Которая почему-то, невзирая на искреннее недоумение Нефритового императора, мягко благоволит ко мне… Странно?
Меня поставили в длиннющую очередь жаждущих получить справедливое наказание. Ну, то есть передо мной было больше сотни человек, и двигались они примерно по одному в пятнадцать минут. Просто посчитайте, сколько мне было нужно ждать, и поймете, почему я так поступил…
«Друг мой, друг мой,
Я очень и очень болен.
Сам не знаю, откуда взялась эта боль.
То ли ветер свистит
Над пустым и безлюдным полем,
То ль, как рощу в сентябрь,
Осыпает мозги алкоголь…»
…К моему немалому удивлению, невзирая на прочтение Сергея Есенина вполголоса, очередь мгновенно рассосалась, и все с поклонами предоставили мне возможность войти в покои главного судьи. А у меня уже, если честно, указательный палец правой руки буквально чесался в предвкушении спускового крючка!
Довели? Сами виноваты! Нефиг наезжать на меня и моих друзей, какими бы жуткими демонами они ни были в прошлом. Я сразу подчеркну, что их беды и преступления были именно в прошлом! Сейчас эти ребята идут со мной на любой кипиш — и уж кому-кому, но не ленивым небожителям хоть в чем-то их упрекать…
— Заходи, о грешник, — громко раздалось над входом в резные двери так называемого судьи. — Великий суд Диюя ждет тебя.
Отлично! Я пошел вперед, потому что однозначно ни в чем своей вины не чувствовал. Даже когда мне вполне себе внятно и с примерами объяснили, почему мне нельзя было поднимать оружие против Девятиголового, я не считал — и не считаю, — что был неправ.
И сейчас, когда меня провели высокими коридорами с большущими, во всю стену, графическими сценами наказания грешников в китайском аду, я все равно ни под каким соусом не ассоциировал свои действия с осознанными преступными деяниями против самого бессмертного Неба!
— Кто ты, о грешник? — не оборачиваясь, спросил лысый старик в смешной судейской шапочке и длинных черных одеждах, уткнувшийся длинным носом в книгу.
— Гражданин Российской Федерации, литературный критик из Москвы, Антон Лисицын. Или, по-вашему, просто Ли-сицинь!
— Мы наслышаны о тебе, бродячий монах.
— Да неужели? А я с кем, так сказать?..
— Верховный судья и правитель восемнадцати колоний ада, объединяющих провинции Хэфэй и Юньнань, — откликнулся старичок, не поднимая взгляда. — Называй меня господин Яньло-ван, но имя мое ничем тебе не поможет, ибо суд Диюя скор и справедлив.
— Хм, а вы не могли бы связаться с вашим товарищем по чиновничьей работе Дицзан-ваном? Мы с ним в некотором роде приятели, и он мог бы замолвить за меня словечко.
— Вот еще, тебя и направили сюда, чтоб ты не мог воспользоваться своими случайными связями. А неосмотрительный господин Дицзан-ван уже получил строгий выговор за фамильярность!
Строгий судья поправил сползающие на кончик носа очки с толстыми стеклами и, видимо найдя мое имя среди желтых перелистываемых страниц, скрипучим голосом пустился перечислять все мои многочисленные преступления за последние три-четыре дня.
Ну или то, что он хотя бы признавал таковыми. Я подчеркну, именно он! Мне бы и в голову не пришло считать столь мелкую фигню проступком, грехом или вообще хоть чем-то неприличным. Да вот же, судите сами…
— Ты не был почтителен к Небесам, не восхвалял Нефритового императора, не отдавал поклоны каждому изображению Будды на своем пути и не возносил ему молитвы каждый час! Не соблюдал монашеский пост, вкушая колбасу, курицу и утку! Обманывал и произносил лживые слова, что недопустимо для образа святого паломника! Призывал своих учеников к драке и не стыдился сам наносить удары, причиняя боль живым существам! Искушался женской красотой и был бы рад возможности вступить в противоестественную связь с существами иного пола! Придя в город Золотой пагоды, не оказал почтения его владыке! Вслух читал непонятные, непринятые и неосвященные в Китае сутры, называя их стихами!
— Минуту, — не сдержался я. — Во-первых, все это выдернуто из контекста и ситуационной этики. Во-вторых, поскольку я ни
