Сорок третий - Андрей Борисович Земляной
‑ Это я тоже беру, ‑ сказала она чуть более твёрдым голосом, чем собиралась.
Она кивнула, дала дирекции знак, постояла пару секунд, прикрыв глаза, успокаивая внезапно взбесившийся пульс, и только потом повернулась к Нарлаго:
‑ Интересный стиль и рука, ‑ произнесла она уже ровнее. ‑ Покажете работы этого художника?
‑ Художницы, вон Зальта, ‑ директор поправил мягко, но с заметной гордостью. ‑ Гарла Истанги. Очень талантливая девочка, недавно вернулась с поездки на Север и привезла много достойных работ.
‑ Что ж, ‑ Альда позволила себе тонкую улыбку. ‑ Отличный кандидат на премию ан Зальта.
«И заодно человек, с которым нужно поговорить наедине», ‑ добавила она уже про себя, ещё раз посмотрев на лицо егеря, рисованное карандашом, но жившее в её памяти совсем иначе.
Глава 20
Лето проскочило, словно вспышка осветительной гранаты. Только глаза успел прищурить ‑ уже осень. Ардор тренировался много и с таким ожесточением, что взвод через пару месяцев начал смотреть на него со смесью уважения и смутной надежды, что замок взвода не поляжет от нагрузок. Зато дела подразделения он довёл до практического идеала: отчёты сходились, личный состав стрелял туда, куда нужно, а не «в направлении цели», матчасть работала, как положено, а не «по великим праздникам».
Заодно выяснилось, что за болезнь по весне так резко скосила командира взвода. Оказалось, это стандартный гарнизонный «диагноз» под кодовым названием «ну, ты давай, молодой, нюхни гари». Процедура почти официальная: старшего временно отводят в тень, младшего бросают одного и с интересом наблюдают за процессом выживания. Если взвод не развалился и сам не слёг с нервным расстройством, значит, годится.
По итогам взводный наскрипел рапорт, из которого следовало, что «старшина Ардор проявил себя вполне живучим, дисциплину не уронил, боеспособность взвода повысил» и вообще заслуживает дальнейшего издевательства на офицерских курсах. Рапорт ушёл в личное дело, как ещё один плюс к служебной карме.
Сёстры Шингис, судя по редким звонкам, окончательно залипли в столице. Оттуда намного удобнее мотаться по гастролям, а столичные паркеты скрипят куда мелодичнее провинциальных досок. Пару раз они звонили своему спасителю, с искренним энтузиазмом приглашая «навестить наш уютный домик», где, по намёкам, уют означал минимальное количество мебели и максимальное количество вариантов её использования.
Но старшине стало не до развлечений. В этом году офицерское обучение реорганизовали. Все дивизионные курсы упразднили, а те, что работали при Штабе Корпуса, укрупнили, почистили и перевезли в огромное новое здание почти в центре Улангара дав гордое имя «Офицерское училище Егерского корпуса»,. Теперь всё выглядело серьёзно: колонны, гербы, надписи, и даже двери, явно намекающие что входить без серьёзных намерений лучше и не пробовать.
Смысл во всей этой реорганизации имелся и немалый. Улучшался контроль за обучением молодых офицеров, исчезали местечковые «школки с уклоном», а лучших преподавателей сгребали в одну кучу чтобы заставить работать на общий результат. Минус один, но очень ощутимый: конкурс взлетел до трёх человек на место.
Даже у Ардора это вызвало вполне справедливые опасения. Кроме простолюдинов, шедших по отдельной квоте «талант снизу», в офицеры пробивались многие дворяне из старых родов. Для них служба в армии сама по себе считалась украшением биографии, а служба в егерях, по негласному определению «боевых всегда и везде», котировалась особенно высоко. Плюс к ним добавлялись многочисленные нетитулованные дворяне, чаще всего из служилых семей, у которых военные династии тянулись на три‑четыре поколения включая дядюшек, дедушек и прочих родственников с полными «иконостасами» наград и историями «как мы тогда…».
Чашу Ардора перевешивали награды, отличный послужной список и прекрасные показатели по боевой подготовке, но даже с этим расслабляться не стоило. Конкуренция умела кусаться больно и внезапно. Поэтому в назначенное время он, как и положено, стоял в «парадном вне строя», с аккуратной папкой документов под мышкой, в очереди на подачу.
В основной очереди толпились в основном сержанты и младшие сержанты. Несколько старших сержантов тоже присутствовали, видимо, решив, что «пора», а вот старшин приехало всего двое, включая Ардора. Кроме парней, документы подавали и девушки, но у них свои квоты и своя очередь и там, судя по звуку, уже вовсю включился «женский интернационал». Все со всеми познакомились, уже щебетали, сливая воедино подробности личной жизни, слухи о преподавателях и сравнительный анализ моделей туфелек, разрешённых к носке.
В мужской очереди всё выглядело куда суровее. Это потом, после зачисления, они все получат временное звание младшего лейтенанта и формально станут равны. А пока любое нарушение субординации и Устава могло привести к очень простому исходу: «право на поступление не предоставлять, отправить обратно в часть с формулировкой 'сам дурак»«. Перспектива вернуться к прежнему начальству с отметкой 'не прошёл по конкурсу из‑за нарушения устава» никого не радовала.
Поэтому никто никого не задирал, хотя, как известно, самцы, сбившись в стадо, особенно при виде конкурентов, быстро теряют налёт цивилизации и вспоминают первобытный язык. Здесь же всё ограничивалось взглядами, и внутренняя озвучка у каждого звучала примерно одинаково: «Ну вот окажемся на учёбе ‑ я вам всем покажу».
Однако, когда чей‑то оценивающий взгляд упирался в Ардора, лица заметно тускнели, словно кто‑то щёлкнул выключателем. Два офицерских ордена, медаль и нашивки за операции без потерь, плюс золотой кортик и массивная, явственно тренированная фигура северянина не давали повода для пустых надежд. Желание «я ему сейчас сам покажу» очень быстро проходило, сменяясь более реалистичным: «главное, чтобы он не оказался в моём взводе старшим по выпуску».
‑ Гвардии старшина третьего взвода третьей роты первого батальона восемнадцатого полка двенадцатой гвардейской дивизии прибыл для подачи документов в Офицерское училище, ‑ чётко доложил он, шагнув перед комиссией из пяти офицеров.
‑ Орёл, ‑ начальник штаба корпуса, генерал второго ранга Талво Чаргис, с лёгкой улыбкой кивнул. ‑ Ваша слава летит впереди вас, старшина. Надеюсь, вы станете таким же образцовым офицером, каким стали образцовым старшиной.
‑ Есть ‑ стать образцовым офицером, ‑ Ардор вскинул голову, будто приказ уже исполнен, а командованию осталось только оформить бумажки.
Он передал папку с документами, выдержал положенную паузу, дождался кивка «свободны» и вышел на свежий воздух. На миг просто постоял у широких ступеней училища, чувствуя, как от массивного здания за спиной веет чем‑то вроде концентрированного устава и бросил взгляд на часы.
Как ни странно, в этом мире в сутках было тоже двадцать четыре
