Страх и голод 5 - Константин Федотов

В помещении становилось тепло, пока собаки не забрались, я вышел на улицу и набил два котелка и большую алюминиевую кружку снегом. Горелки я направил на посуду и быстро получил горячую воду, и заварил себе крепкого чая.

– Эх, Леший, Леший, ни одной недели без приключений. Нужно искать место на зимовку, а то так долго не набегаешься, скоро снега станет еще больше, и без снегохода наступит полная задница. – тяжело вздохнув, обратился я сам к себе. – А сегодня просто повезло, в очередной раз.

Глава 23

Ил

Ложкой снег мешая,

Ночь идет большая,

Что же ты, глупышка, не спишь?

Спят твои соседи,

Белые медведи,

Спи скорей и ты, малыш.

Напевал я, сидя у костра и попивая горячий чай.

– Ил! Итить твою мать! Замолчи свой рот, и так тошно! – злобно прошипела Герда, грея руки у огня.

– Да ладно тебе, ты оглянись вокруг! Весь лес серебром блестит, небо какое чистое, звезды громадные, яркие! Морозец щиплет щеки, снежок под ногами хрустит, словно на чипсу наступил. Одним словом, красота! – воодушевленно ответил я.

– Туз, кажется, мы его потеряли, у твоего хозяина мозг окончательно отморозился, и, кажется, он его высморкал вместе с соплями. – ехидным тоном ответила Герда, потрепав собаку за ухом.

– Да ну вас на фиг. – отмахнулся я и устремил свой взор на небо.

Мы плывем на льдине,

Как на бригантине,

По седым суровым морям.

И всю ночь соседи,

Звездные медведи,

Светят дальним кораблям.

– Ил, мать твою! Ты сейчас точно каких-нибудь медведей призовешь или волков! Завязывай давай! – огрызнулась напарница и кинула в меня снежок. – Что это ты так развеселился под вечер? Весь день был смурнее тучи!

– Да я не веселюсь, это, наверное, апатия, принятие неизбежного. – тяжело вздохнув, произнес я.

– Не поняла, это ты о чем? – насторожилась девушка.

– Сколько мы уже в пути? – прямо спросил ее я.

– Седьмой день.

– Сколько мы проходим в день? И какое примерное общее расстояние мы преодолели?

– Сложно сказать, плюс-минус километров двадцать, тридцать за световой день мы делаем, еще один день мы провели в вагончике, итого шесть дней, если усреднить до двадцати пяти, то получается за шесть дней примерно сто пятьдесят километров. А к чему вопрос?

– Ну вот, неделя пути, ни одного зверька не нашли, только зомби видели, ни людей, ни зверей, и где озеро? Это ж Байкал, мать его! Его невозможно не заметить! А значит, мы сбились с маршрута и ушли в другую сторону. Одним словом, мы заблудились. Сегодня мы доели последний пакет лапши, сколько еще протянем? А если морозы под полтинник ударят? В общем, дела наши очень плохи.

– И что предлагаешь? Что думаешь?

– Да я вот думаю, в какой крутой позиции окоченеть, чтобы те, кто меня нашли, посмеялись от души или призадумались. Есть идеи? – ухмыльнувшись спросил я.

– Да пошел ты! – хохотнула Герда. – Ты же не из тех парней, кто сдается. Не верю я тому, что ты бы смог опустить руки, ты же живучий, словно таракан.

– Это да, просто надоело одно и то же. Снег и лес, наскучило уже. А еще есть хочется, исподнее бы сменить и помыться, чувствую себя поросенком.

– Вот тут я с тобой согласна. И у меня еще назревает одна очень большая проблема.

– Какая? – уточнил я у нее.

– Ко мне должны наведаться гости из Краснодара, а у меня тут, как понимаешь, ничего нет. – грустным тоном ответила Герда, отведя застенчивый взгляд в сторону.

– А это реальная проблема, и ее нужно реально решать. – согласился я с ней.

– Спасибо за заботу, ты настоящий мужчина. – расплылась она в улыбке.

– Звери за версту чуют менструацию, как бы кто не прибежал на запах.

– Вот только хорошо о тебе подумала, а ты про зверей! – отмахнулась от меня девушка.

– Ну извини. – развел я руки в стороны. – Ты думаешь о локальной проблеме, а я о глобальной.

– Тоже верно. – согласилась она. – Что-то я тоже уже устала от этого леса, хочу в теплышко и кусок жареного мясца. – шмыгнув носом, прошептала девушка и забрала у меня чай.

* * *

Каждый день одна и та же картина: снег, деревья и наша троица, шагающая в неизвестность. Разнообразие вносила только погода: то мороз, то снегопад, то ветер, а то все и сразу. Это уже удручало и даже вызывало сильное раздражение. Мы с Гердой практически перестали разговаривать, за весь день только пару фраз и те по существу. Туз, бедолага, также вымотался и был голоден, поймать мышей ему не удавалось, и он был вынужден, как и мы, есть снег.

– Смотри, впереди! – Герда указала пальцем на какую-то конструкцию из досок, виднеющуюся на горизонте.

Мы ускоренно рванули вперед и подошли к большому деревянному щиту. На его оборотной стороне, точнее, она была лицевой, был растянут выцветший баннер. На баннере красовалась надпись большими буквами: «Заповедная зона», а ниже перечень различных действий, которые делать в лесу запрещается. Не жечь костры, не убивать зверьков, не устраивать пикники и многое другое.

– Возможно, мы на верном пути. – предположил я.

– Ага, мне тоже так кажется, по крайней мере, хочется в это верить. – улыбнувшись, сказала Герда, и из ее потрескавшихся от холода и ветра губ брызнула пара капель крови.

– М-да, нам нужна аптечка. – негодуя, сказал я и двинулся вперед.

– Это точно. – обреченно ответила напарница и поплелась вслед за мной.

Мы продолжали неустанно двигаться дальше и стали замечать надписи на деревьях. Кто-то вырезал ножом «Катя плюс Дима равно любовь» или «Коля и пиво forever», а также «Тут был Вася», это говорило о том, что мы в бывшем когда-то людном месте. Я надеялся, что нам повезет, так как силы уже были на исходе. Я с Тузиком еще более-менее держался, а Герда передвигалась уже исключительно на морально-волевых.

Вдруг впереди я заметил очертание здания. Тут же забравшись на дерево и присмотревшись повнимательнее, я убедился, что это был какой-то то ли комплекс, то ли туристическая база.