Конец игры… - Вячеслав Киселев

Скрытно и молниеносно перебросив навстречу неспешно марширующему противнику «всего лишь» тридцать тысяч штыков и сабель, при семидесяти двух дальнобойных орудиях, Румянцев устроил де Субизу западню в огромном лесном массиве Хальтерн, что неподалеку от Мюнстера. Двигавшихся в походной колонне французов просто расстреляли картечными гранатами с закрытых огневых позиций, дополнив «убийственное блюдо» смертоносной «начинкой» из винтовочного огня егерских команд, скрытых в лесной чаще. Завершили полнейший разгром ударом с тыла сумские казаки и гусары фон Цитена, в этот раз всё-таки пленившие маршала-кулинара и весь его походный штаб-ресторан.

Получив известия о гибели Вестфальской армии и выдвижении к Рейну второй имперской армии фельдмаршала фон Ласси, маршал де Брольи решил не испытывать судьбу и начал спешный отход из пределов Рейнланд-Пфальца.

***

В отличии от севера Европы, на Средиземноморском театре военных действий первый ход сделали чудо-богатыри Викинга. Тридцатого мая, за несколько дней до разгрома де Субиза у Хальтерна, Добрый с отрядом спецназа вновь атаковал Тулон, а Первая штурмовая бригада фон Клаузевица высадилась на Сицилии – в Палермо и Мессине.

Пройдя проторенными три года назад дорожками, спецназовцы во второй раз без особых сложностей захватили форты Гранд-Тур, Гранд-Тампль, Балагье и Эгийет, и не тратя время на пустые разговоры устроили бомбардировку рейда, уничтожая всё, что могло перемещаться по воде. Одновременно с этим, группа Графа с приданной минометной батареей выдвинулась к границам города и атаковала Тулонские верфи, устроив там обширные пожары и разрушения. Хорошенько «пошумев», спецназ растворился в ночи и на этот раз полностью уничтожил форты-неудачники, подорвав перед отходом пороховые погреба.

На Сицилии у фон Клаузевица также не возникло никаких проблем, поскольку неаполитанских войск там отродясь не видали, а пара сотен гвардейцев наместника благоразумно разбежались, побросав оружие. Представители Свободной республики Корсики и Сардинии, прибывшие на остров вместе со штурмовиками, начали переговоры с представителями влиятельных сицилийских семей о создании Республики трёх островов под покровительством императора Ивана, а бригада через несколько дней вновь погрузилась на корабли, взявшие курс на Неаполь.

Однако основные события на Средиземноморском ТВД разворачивались, конечно же, не в Тулоне и на Сицилии, а в долине реки По – в Ломбардии и Венеции, где и сошлись основные наземные силы противников в регионе.

Суворов, по своему обыкновению, не стал пассивно дожидаться вторжения на территорию Австрии и уже в первых числах июня оказался с сорокатысячной армией в окрестностях города-крепости Тревизо, что в двадцати пяти километрах севернее Венеции. Венецианская республика занимала пока нейтральную позицию, поэтому Суворов не стал входить в город и штурмовать цитадель, сообщил местным властям, что беспокоиться не о чем, и приказал войскам строить укрепленный лагерь, дабы ввести противника в заблуждение.

Оппоненты Суворова в это время находились в движении, растянув свои колонны по всей территории Ломбардии. Впереди, по маршруту Турин-Милан-Виченца, двигалась пятидесятитысячная объединенная армия под командованием Карла Эммануила Четвертого, жаждущего полководческой славы своего деда – полного тёзки, только «Третьего». За ней, на расстоянии одного дневного перехода, неторопливо маршировали тридцать тысяч французов, а с юга, из глубины Апеннинского полуострова, к Болонье приближались сорок тысяч неаполитанцев и тосканцев под командованием Фердинанда Неаполитанского.

Соотношение сил один к трём могло смутить кого угодно, но только не Александра Васильевича, который не собирался дожидаться подхода кавалерии Бахадура Дунайского из Боснии и армии принца Кобургского из Граца, планируя атаковать первым и разбить противника по частям. Для этого Суворов даже приказал Кобургскому немного задержаться в пути, чтобы не спугнуть «добычу».

Вечером девятого июня разведка доложила, что армия Карла Эммануила подходит к Виченце, находящейся в шестидесяти километрах от Тревизо, а значит пришла пора действовать – ранним утром Суворов планировал начать форсированный марш навстречу «итальянцам», чтобы неожиданно атаковать уставшего противника в конце дневного перехода. В отличии от натренированных суворовцев, западноевропейские армии более тридцати километров в день обычно не преодолевали.

***

Десятое июня, расположение армии принца Кобургского, 65 километров на восток от Тревизо, переправа через реку Тальяменто

Заявляя в декабре прошлого года на совещании во Флоренции, что собирается вернуть австрийскую армию под знамена Леопольда Габсбург-Лотарингского, граф Иоганн фон Тальман нисколько не переоценивал свои силы. Ведя активную переписку с Веной и надёжными контактами в ставке принца Кобургского, граф располагал достоверной информацией о том, что многие из старших офицеров, принадлежащих к старым аристократическим родам, весьма недовольны произошедшими переменами, лишающими их главенствующего положения в империи.

К началу весны паутина заговора оказалась сплетена, дожидаясь только начала боевых действий и, самое главное, вступления в войну французов. Единственной преградой на пути заговорщиков являлся главнокомандующий и будущий владетель Австрии – Фридрих Саксен-Кобург-Заальфельдский, весьма уважаемый офицерами и солдатами своей армии, поэтому варианты с открытым мятежом или его арестом даже не рассматривались. Здесь требовался более тонкий ход и фон Тальман его нашёл, независимо повторив трюк Викинга с проникновением в лагерь противника. Только идти пришлось, конечно же, не ему, а другому претенденту на австрийский престол.

Леопольд оказался не робкого десятка и ночью десятого июня встретился с Кобургским в его походной палатке – для разговора, который, естественно, окончился безрезультатно. Габсбург беспрепятственно покинул расположение австрийской армии, воспользовавшись благородством хозяина, а утром принц Кобургский не проснулся… Дальнейшее было делом техники.

Единственное в чём заговорщики не преуспели – в скрытном нападении на казачью полусотню, прикомандированную Суворовым к ставке Кобургского для организации связи. Караульные казаки несли свою службу справно и успели поднять тревогу, когда под утро их попытались тихонько перерезать. Завязался бой. Понимая, что о предательстве необходимо во что бы то ни стало сообщить в ставку русской армии, командир полусотни организовал самоубийственную контратаку. Вся полусотня героически погибла, отвлекая на себя внимание противника, но пятёрка лучших всадников сумела вырваться из смертельной западни.

В восемь утра, когда полки русской армии уже вытягивали свои колонны в западном направлении, весть о предательстве австрийцев дошла до Суворова. Естественно, казаки ничего не знали об обстоятельствах мятежа и могли доложить только о том, что на них напали, но сути дела это не меняло. Русская армия оказалась в окружении на условно враждебной территории, а новое соотношение сил – один к четырём, являлось в такой ситуации «неподъемным» даже для Суворова. Немедленно последовала команда «кругом», и русская армия двинулась на восток, а к Бахадуру Дунайскому, приближающемуся с юга к границе Венецианской