Страх и голод 4 - Константин Федотов

Вслед за старшиной вылез Лев, затем, оттолкнув меня в сторону, выполз Сержант, приказав выкинуть из машины все боеприпасы и оружие, чем я сразу и занялся. Выкинув короба с пулеметными лентами что лежали в луже крови вытекшей из Сапсана, затем два автомата, массу магазинов и картонную коробку с гранатами, я выполз следом.

На улице тем временем творилась настоящая мясорубка, выстрелы доносились со всех сторон, а на дороге полыхали КАМАЗы, что успели подъехать к нам. Их кузова были объяты пламенем, от которого исходили черные клубы дыма, застилающие всем нормальный обзор, а лобовые стекла покрыты паутинками трещин от выпущенных в них пуль. Кислый запах жженого пороха и едкий, запах гари мешал нормально дышать, но главное – я не видел врага, понятия не имел, откуда по нам стреляют, и, судя по тому, что лежащие у обочины Сержант, Лев и Хобот стреляли короткими очередями в противоположную сторону, они тоже никого не видели.

Мне сейчас вспомнились рассказы товарищей, что в свои годы повоевали на Кавказе. Там нередко нападали на колонны, которые пробирались через ущелья. Ты на дороге словно на ладони, а враг прячется в зеленке и на высотах. Тебе никого не видно, а интенсивный огонь не дает и головы поднять. Дорога перекрывается подрывом первой и последней машины, путей к отходу не остается, и единственный выход – это биться до конца. Потери при таких нападениях очень и очень страшные, именно поэтому военные начали использовать сопровождение в виде грозных вертушек, увешанных НАРами и пулеметами.

Обернувшийся в мою сторону Сержант начал что-то кричать мне, но я его совсем не слышал, стрельба и взрывы заглушали все вокруг. Тогда командир ретировался ко мне и, схватив одной рукой мой воротник, второй нашел гарнитуру, болтающуюся в районе шеи, и вставил мне в ухо наушник.

– Теперь слышишь? – злобно прорычал он, на что я закивал головой, словно болванчик. – Давай соберись, не время дурака валять! – добавил он и вернулся к обочине.

В наушнике раздавались десятки голосов, и все они были на грани паники. Основные доклады звучали о том, что один – двести, другой – триста, о том, что парней прижали плотным огнем, да так, что даже головы не поднять. Сержант же орал во всю глотку, чтобы каждый занял оборону, вычислял позиции противника, докладывал ему и держался до последнего. Наш радист тем временем запрашивал помощь с базы. И да, ему удалось связаться с бункером, и те даже раздобрившись, отправили к нам на выручку четвертый взвод. Но столько их ждать? Мы далеко уехали, и пока они приедут к нам, нас тут перестреляют, словно куропаток.

– Круг! Ленты тащи! – отдал мне команду Хобот, указав пальцем на свой пулемет. Я кивнул и пополз обратно к Тигру.

Машина продолжала лежать на боку у самой кромки леса, а ее задняя, искореженная часть все еще дымилась от попадания ПТУРа. Полз я как можно ниже, сильно прижимаясь к земле, чтобы не словить шальную пулю, не забывая при этом осматриваться по сторонам. Когда я уже почти вернулся к Тигру, вдруг заметил, как ветки у кромки леса дернулись, и среди них мелькнули чьи-то размытые силуэты, а также заметил блики оптики или коллиматорных прицелов, тут я точно не был уверен. Время для меня в эту секунду словно остановилось, я мгновенно перехватил свой автомат и, направив его ствол в нужную сторону, открыл огонь.

– Командир, с тыла заходят! – заорал я, с силой вжимая стальной курок.

Пули засвистели со всех сторон, ветки начали опадать с кустарников, словно их срезали секатором, а из стволов деревьев в разные стороны полетели щепки. В нашу сторону тоже началась активная стрельба, от попадания пуль земля подлетала вверх, а затем пылью оседала обратно ухудшая и без того плохую видимость. Магазин опустел за пару секунд, и я, видя перед собой коробку с гранатами, из-зо все сил начал швырять их в лес одну за другой, до тех пор, пока кто-то не схватил меня за плечо и не затащил за Тигр.

– Экономь боеприпасы! – прошипел Сержант, когда я поднял на него взгляд. – Перетяни руку! – добавил он и протянул мне турникет.

Я не сразу понял, в чем дело, но потом обратил внимание на рукав левой руки, он весь был залит кровью. Я это, конечно, заметил и раньше, но подумал, что это кровь погибшего Сапсана, но нет, она сейчас стекает в мою ладонь, а значит, моя. Задрав рукав, я увидел небольшую, тоненькую, но глубокую ранку, из которой обильно вытекала темно-красная кровь. Накинув турникет, я сразу пережал его, а вынув из разгрузки перевязочный пакет, зажал рану и перетянул бинтом.

Сержант и Хобот тем временем продолжали бить в сторону леса, а Лев следил за дорогой. Едва я закончил с перевязкой и перезарядил оружие, как услышал какой-то свист, за которым последовал мощный хлопок, от которого наше укрытие в виде перевернутой машины сдвинулось в сторону на пару метров и загорелось.

– С РПГ бьют, суки! – прорычал Сержант.

– Я засек их! На одиннадцать часов! – раздался в наушнике голос Хобота, и он начал посылать в лес длинные очереди.

Тем временем прятаться за машиной становилось невозможно, от нее исходил сильный жар и дым, много черного, едкого дыма, из-за которого слезились глаза и перехватывало дыхание.

– Нам нужно войти в лес, всем войти в лес и перегруппироваться, иначе все тут погибнем! – закричал Сержант. – Парни, кто может идти, переходи на левую сторону дороги по моей команде, мы прикроем плотным огнем!

Затем командир подал сигналы мне, Хоботу и Льву, чтобы мы рванули в лес и заняли там позиции. По отмашке Лев сорвался с места и побежал в сторону леса, я рванул за ним следом. Я в жизни не бегал с такой скоростью, но как раз-таки ради того, чтобы ее сохранить и не только, всю скорость из себя выжмешь. Лев первым вбежал в лесную чащу, я метрах в десяти от него, но едва он скрылся в ближайших кустах, как под его ногами произошел взрыв, причем такой силы, что его сначала объяло пламя, по затем буквально разорвало на куски. А взрывная волна сбила меня с ног, отбрасывая в сторону прямо перед кромкой леса.

Я пытался прокричать, что очередной наш товарищ теперь двести, но не мог даже открыть рта. Тело не слушалось