Последний артефакт - Василий Владиславович Скородумов
«Да уж, денек и правда оказался перенасыщен событиями…»
Джет обхватил ладонь приятеля и поднялся.
– Ты прав. Поспать мне действительно не помешало бы.
Тэкс улыбнулся. Ему нравилось, когда он оказывался прав.
* * *
Насколько понял Джет, верхние два этажа здания были выделены под своего рода отель для сталкеров. Они поднялись на последний.
Тэкс рассказал, что от изначальной планировки Дома народного творчества не осталось и следа. Практически все номера представляли собой небольшие комнаты три на четыре метра, убранство которых состояло всего лишь из двух двухъярусных кроватей, шкафа, стола, двух табуреток и простенькой люстры на потолке. Другими словами, почти как в казарме. На обоих этажах, разумеется, имелись туалет и душевая, правда, этими благами цивилизации могли одновременно пользоваться только три человека.
Здоровяк подошел к двери, на которой в свете ламп блестела золотом прикрученная на саморезы цифра один. Пошурудив в карманах, он извлек на свет ключ и дважды провернул его в замке. Услужливо пропустив гостя вперед, зашел следом и щелкнул выключателем.
– Добро пожаловать в мою берлогу. Живу тут один, гости мужского пола у меня бывают редко, так что гордись – тебе оказана большая честь! – с важным видом произнес Тэкс.
От увиденного Джет невольно присвистнул. Комната по площади превосходила остальные, и обставлено здесь все было побогаче. Две широкие кровати, причем не пружинные, а с ортопедическими матрасами. Микроволновка, небольшой холодильник и даже телевизор. Центральное отопление! Только окна не было.
Мозг услужливо подкинул сталкеру воспоминания, как он однажды пережидал ночь в старых заброшенных лачугах, ежился от задувающего во все щели промозглого ветра и вздрагивал во сне от малейшего шороха.
– Неплохо ты тут устроился! Откуда все это великолепие?
– Скажем так, занимаю привилегированное положение, – помявшись, ответил Тэкс. – Я все-таки не какой-нибудь зеленый сталкер. Радону частенько приношу редкие артефакты, да и всякие его поручения выполняю. Короче, работаю не покладая рук и ног. Отсюда и плюшки.
– Как там говорится? «Жить хорошо…»
– «…а хорошо жить еще лучше», – смеясь, продолжил Тэкс. – Что верно, то верно. Это я тебе еще не все показал, чтобы уж совсем не шокировать.
– Боюсь даже представить, что это может быть… Скелет в шкафу?
– А ты шутник! Нет, конечно. Завтра покажу, а сейчас занимай правую кровать, ибо левая моя, и баиньки!
Джет нахмурился, переносицу прорезала глубокая морщина.
– Знаешь, Тэкс, ты, я вижу, хороший парень, и чувствую, что ты желаешь мне добра, только вот твои эти «потом, позже, завтра» нехило так напрягают. Ты либо говори сразу, либо уж ничего не говори вовсе.
Здоровяк стушевался и уставился в пол, как школьник, которого родители отчитывают за плохую оценку.
– Прости, я подумал, что тебе нужен отдых и переизбыток информации сейчас ни к чему.
– Позволь мне самому решать, что мне нужно. Сейчас мне нужны ответы на вопросы. Просто представь на минуту, что оказался на моем месте. Ты приводишь меня, зависшего в аномалии на полтора месяца и оказавшегося на незнакомой территории, в новое место, знакомишь с людьми, но толком ничего не объясняешь. Все потом, все потом, авось и сам разберется, а может, забудет и не станет вообще спрашивать. Так получается?
– Да ну нет, конечно…
– А для меня пока что это выглядит именно так. Я же даже не знаю толком, что ты за человек! – Джет увидел, что Тэкс прикусил нижнюю губу и, посчитав, что мог его обидеть, принялся оправдываться: – Пойми, я правда тебе очень благодарен за то, что ты, по сути, спас меня. Возможно, встреть я кого-либо другого или же вообще никого, был бы уже мертв. Просто… мне как-то непривычно видеть проявление такой доброты здесь, в Зоне. Выделил мне место в своей шикарной комнате, вызвался свести меня с вашим главным. Ты носишься со мной, как будто я представляю какую-то ценность, и это навевает определенные мысли, знаешь ли.
– И какие же? – немного с вызовом спросил Тэкс.
Теперь пришло время Джету стушеваться.
«Что, если мои опасения беспочвенны, а я сейчас наговорю лишнего?»
Но было уже поздно давать заднюю.
– Что ты помогаешь мне небескорыстно. Что, делая это, ты преследуешь какую-то цель.
В комнате повисла неловкая пауза.
– И какую же? – Тэкс не поменял интонацию, но глаза его теперь улыбались.
– Я… я не знаю… – признался Джет, всплеснув руками.
– Понимаю, ты меня еще совсем плохо знаешь, поэтому можешь и даже должен относиться ко мне с осторожностью. И я не вправе тебя за это осуждать. Однако спроси любого, кто меня знает, и они скажут, что такого добряка, как я, стоит еще поискать. Родился я, наверное, таким – добрым на всю голову. Не могу спокойно пройти мимо, когда человек в беде, обязательно приду на выручку.
– Тогда почему не пришел на выручку Лоле?
– Я думал, она ей не потребуется. Лоле палец в рот не клади, думаю, ты это уже понял. За себя она постоять умеет как никто другой. Поэтому, когда началась перепалка, я, как и все остальные, стоял в стороне и смотрел, потому что знал – сейчас этот утырок огребет по самое не балуй. Хотел лишний раз полюбоваться на нашу девочку в действии. Увы, в этот раз удача оказалась не на ее стороне. И когда я уже был готов вмешаться, на сцену неожиданно вышел ты. Совершенно без понятия, как ты это сделал, но я ведь еще при нашей первой встрече отметил, что силища у тебя ого-го!
Тэкс расстегнул куртку, бросил ее на спинку стула, а сам сел на кровать, уперев локти в коленки.
– Так что вот так, дружище! К тому же ты мне сразу понравился. Не в том смысле, только не подумай ничего такого… Я чувствую, нет, я знаю, что ты хороший человек, которого обстоятельства загнали в бедственное положение, и мне хочется тебе помочь. И ты окажешь большую услугу, если позволишь это сделать.
Джету стало стыдно за свои подозрения в адрес Тэкса. Он не знал, что сказать, поэтому смог только севшим голосом выдавить из себя:
– Спасибо! Спасибо за все! И извини, что сомневался в тебе…
– Рано благодаришь, говорю же, я еще ничего толком не сделал, – сказал гигант и лег, подложив под голову помимо подушки сцепленные в замок руки. Его ступни слегка свисали с кровати. Каким бы привилегированным он ни был, подходящей его росту кровати, видимо, не
