Памир, покоритель холмов - Иван Шаман

— Хорошо, это будет довольно просто, выбор-то не очень большой.

— По простым кирасам и шлемам поступим аналогичным образом. А вот по доспехам у меня будет уточнение: самые дорогие, инкрустированные и богатые, нужно будет отвезти в Царицын и продать. Желательно подороже, с какого-нибудь аукциона, — с долей жалости ответил я. Конечно, хотелось лучший трофей, наоборот, оставить себе, но за один хороший доспех можно купить десяток не самых лучших. А главное — нанять так нужных мне стрелков. — По технике: привезите механика или оценщика, чтобы он посмотрел на остовы паромобилей и прикинул, сколько они стоят.

— Всё же хотите их отремонтировать? — переведя скептический взгляд с трофеев на меня, спросил Никифор Петрович. — Вряд ли этот металлолом кого-то заинтересует.

— Вот и узнаем, — пожав плечами, ответил я. — Сколько у нас выходит?

— Если по оценочным ценам и без самого дорогого, около шестнадцати золотых, — первой ответила Милослава, имеющая превосходную хозяйственную жилку. Недаром и боярыней Гаврасовой стала, и село себе отжала. Даже немного страшновато. А ещё очень обидно, но совсем не из-за её хватки.

— Погоди… Получается, мы за половину икры и рыбину выручили в семь раз больше? — не поверив, проговорил я, но, быстро пересчитав всё в уме, понял, что больше двадцати золотых ну никак не получится.

— Вы просто не понимаете ценности звёздной икры, господин, — покачав головой, наставительно сказала Милослава. — Это очень редкий и ценный улов. Если бы мы принесли сейчас второе ведро, оно бы стоило раз в пять дешевле. Третье? В десять раз. Потому как перестало быть такой уж редкостью, да и спрос на неё хоть и велик, но по нормальным ценам её себе позволить разве что графские дочки могут, да всякие купцы первой гильдии, промышленники.

— Мне она всё равно нужна, в любых количествах, — недовольно цокнув, сказал я, ну кто мог догадаться, что обнаружится водная стихия? Знал бы прикуп, жил бы в Сочи. Которого в этом мире нет. И не факт, что Черноморское побережье вообще подходит для обитания, и его не заполонили монстры.

— Поздно сожалеть, нужно действовать! — одёрнув сам себя, сказал я. — Пару дней, пока вы ездите на торги, я побуду здесь, займусь подготовкой к зиме. Заодно дождусь, пока катер оборудуют сетями. Не зря же я их покупал. Ячейки достаточно крупные, чтобы мелкая рыбёшка в них проскальзывала и попадалась лишь крупная. Надеюсь, среди них и стихийная найдётся.

— Как прикажете, господин, — улыбнулась Милослава. — Займусь немедленно. А там и дочку повидаю.

— Всё же ты её любишь, хоть она от твоего материнства отказывается раз за разом.

— Детей не выбирают, — пожала плечами жрица, но затем задумалась. — Нет, можно, наверное, и выбрать, но… мне пока и этой головной боли хватит.

Спрашивать её, как так совмещается, что она и со мной спит, и дочку в жёны отдать хочет, я не стал. Её дело. Тем более что София у меня вызывала скорее чувство глубокого испанского стыда, а не привязанности. Возможно, в будущем, когда-нибудь, это изменится, но пока я в ней видел лишь трудного подростка. Правда, поводов для этого у неё было предостаточно.

Вскоре караван из паромобиля и телеги, гружёной оружием, под охраной десятка стрелков из бывших стражей и следователей отправился в Царицын. А я, наконец, занялся тем, чем планировал — укреплением, расширением и углублением. Меня ощутимо тянуло к земле, а работать с камнем становилось всё приятней и быстрее.

К тому моменту, как Милослава вернулась, я успел увеличить первый овраг, идущий вдоль леса, превратив его в полноценный ров. Пришлось оставлять три дороги, довольно широких, чтобы можно было безопасно попадать в село и провозить грузы, но с этим проблем не возникало — техники было полно.

Второй ров, возле поместья, я довёл до трёх метров в ширину и в глубину, и теперь он скорее напоминал заводь с гладкими отвесными берегами, в которой вполне можно было разводить какую-нибудь рыбу. Мне даже удалось сделать это ответвление проточным, чтобы отходы от канализации главного здания уходили в реку не застаиваясь.

Но приятнее всего было смотреть на выросшие и расширившиеся стены, теперь и в самом деле напоминающие форт, построенный по всем правилам двадцатого века. И укрепил я их на славу, так что при желании теперь по стене вдоль всего поместья можно было проехать на паромобиле.

— Божечки, уезжала из села, а вернулась в крепость! — охнула Милослава, первой подошедшая ко мне. — Как вам удалось это за столь короткий срок, господин?

— Магия и много усердного труда, — просто я улыбнулся. — Рассказывай, как всё прошло?

— Лучше, чем мы предполагали, но хуже, чем надеялись, — поморщившись, заявила жрица. — Если совсем коротко, то мы выручили сорок пять золотых. Но их не хватило, чтобы нанять сотню бойцов на год.

— Естественно. Если Емельянов не врал, то на роту нам понадобится больше двухсот золотых, — спокойно ответил я. — Включая канониров, стрельцов и кавалеристов. Да нам столько и не нужно, мы их просто не разместим, места нет. Оружия хватит, но опять же… нет, пустое.

— Это хорошо, а я беспокоилась, что вы будете разочарованы, — с облегчением выдохнула Милослава и заметно повеселела. — Я позволила себе нанять десяток бойцов, из тех, кого посоветовал Никифор Петрович. Вон они.

— Ну, пойдём посмотрим, — ответил я и направился к группе на удивление хмурых наёмников. Судя по их внешнему виду и тому, как они косились в мою сторону, особого энтузиазма они не испытывали. Не сразу сообразил, что продолжаю поддерживать боевую форму, а как развеял, те быстро повеселели. — Ну здравствуйте, бойцы! Кто такие? Чем занимаетесь, чему обучены?

— Здравия желаем, боярин, — обратился ко мне коротко стриженный черноволосый мужчина лет тридцати пяти, в военной форме приличного вида, рюкзак стоял рядом с ним, сбоку оказался примотан чехол винтовки с легко угадывающимся снайперским прицелом. — Яковлев Борис Исаевич, десятник, снайпер и командир этих обалдуев. Поставлен главным от лица Царицынского головы, Савелия Есельянова.

— Снайпер? Это дело хорошее. Один у меня уже есть, но двое точно не помешают. А остальные кто? — поинтересовался я.

— Эти двое, наши