Фантастика 2026-107 - Наиль Эдуардович Выборнов

Я хотела ругаться, возразить, приняться за доказывания своей позиции. Но не смогла. Он не просил отпустить, он просил представить, он не ругался, он давал все карты в руки мне. Что я могла? Сопротивляться. Но он ведь не боролся со мной.

Измученно вздохнув и проведя ладонями по лицу, я все-таки ответила:

— Они бы все были мертвы, — холодно отозвалась я.

— Это закон жизни и смерти, — констатировал Рэйвин. — Его нельзя изменить. Все приходит вовремя.

И вот тут-то я и допустила самую главную ошибку, которую допускать не должна была. Я просто разозлилась, меня в этот момент и товарный поезд не остановил бы. Я подняла глаза и зло бросила:

— И это говорит мне тот, кто уничтожал цивилизации, чтобы стать свободным?

Когда мои слова вырывались на волю, я тут же о них пожалела. Этот взгляд Рэйвина я не забуду никогда. Я била больно, потому что знала, что принесет в данный момент это нестерпимое для него чувство. И я попала в самую точку. В глазах Рэйвина я видела страх, замешательство, боль и вину. Довольно много для того, кто вообще-то только начинает испытывать эмоции.

Мне стало стыдно за себя.

— Прости, — быстро положила руки ему на плечи я, — это… Я не хотела, просто… я не могу это отпустить.

Рэйвин отвел взгляд в сторону, пытаясь спрятать свои эмоции от меня. Я резанула по больному, я это знала. Зря я это сделала, но что поделаешь? Слово не воробей…

— Откуда ты знаешь? — Глухо спросил он.

— Это… — нужно было выкручиваться, — было в видении о твоем прошлом.

И вот тут-то я и поняла, что что-то во всем этом изменилось навсегда. В тот момент, когда он поднял глаза и посмотрел на меня, я вдруг осознала, что в этот самый момент что-то в его даже не совсем душе умерло и этого уже никогда не вернуть.

— Теперь ты понимаешь, почему я не хотел рассказывать тебе? — Вдруг спросил меня он.

Мне стало так обидно. Он ведь чувствовал совсем не это. Я укорила его тем, чем мог укорить его злейший враг. Но я сделала ему во стократ больнее тем, что выбрала свое нападение именно таким. Он старался сохранять спокойствие, потому что ему не хотелось терять меня. Но это было жестоко. Слишком жестоко.

— Я не виню тебя за твое прошлое, — уже бесполезно и поздно, но попытаться стоило. — Я просто хочу, чтобы ты понял: есть вещи, которые мы можем изменить. Где-то в глубине души ты понимаешь, что в этом конкретном случае ты еще можешь на что-то повлиять, что-то сделать такое, что изменит ситуацию в целом и сможет повлиять на судьбы других. Именно это я чувствую по отношению ко всем этим смертям.

— Я не знаю точно, откуда это идет, но я знаю, что могу спасти их жизни. Искупительница и ее поиски — это воронка, которая затянула в себя многих. По воле судьбы, случая или жажды наживы, не важно. В конечном итоге она сыграла со всеми нами злую шутку, так как каждый заплатил неимоверную цену за ее поиск. Так или иначе, но я могу еще что-то изменить. Именно поэтому я не хочу бросать попытки.

— Все в этом мире не случайно, — в этот раз Рэйвин говорил несколько отстраненно и казался внешне спокойным, но я чувствовала его обиду, — каждое событие происходит по причине. В первую очередь это судьба. Мы не можем с ней играть.

— Да, но ведь ты тоже жил своей жизнью, но я почему-то верила до последнего, что ты в меня влюблен. Я шла против всего, ведь почти все, кому я говорила о том, что задумала освободить Воронов, говорили мне, что это невозможно и полный идиотизм.

— Это не случайность, это предсказание, — вдруг признался мне Рэйвин.

Мои брови поползли вверх.

— Что?

Рэйвин решил в кои-то веки сказать правду.

— Когда-то очень давно на службе у одного демона нам было сделано предсказание, — говорил Рэйвин, а я ловила каждое его слово. — Появится светлая душа, в мыслях которой зародится желание нас освободить. Но то будет не сильный колдун, демон или кто-нибудь еще, а человек. Самый слабый и беспомощный на всей земле, гоняющийся за тем, что ему будет не по плечу.

Я нахмурилась.

— Самый слабый и беспомощный? — Меня это задело. Хотя прозвучали мои слова как обиженного надутого малыша.

— Такой ты была, когда приехала в академию.

— Ну… — спорить трудно, но все же эта характеристика меня несколько напрягла, — ладно, хорошо, когда я приехала в академию, тогда я была довольно слабой. Не спорю.

— Мы поняли это не сразу, но когда все сошлось, и ты предложила свободу…

— Кто-то из Воронов знал, — подытожила я.

— Да, — кивнул Рэйвин.

— Петля времени? — Догадалась я. Еще один кивок. Я вяло улыбнулась. — Так, значит, они просто видели свою свободу в одной из петель, поэтому не убили меня, а не потому, что поверили в то, что я говорила им тогда в лесу.

— Они поверили.

— Они знали.

— В чем разница?

— Разница в том, что они знали наверняка, а не поверили в меня, потому что я была какая-то особенная.

— Ты и есть особенная.

— Спасибо, конечно, — я изобразила ухмылку на лице, — но мы знаем, что это не так.

— Нет, Вилу, ты не понимаешь, — несмотря на напряжение между нами Рэйвин все же нежно прикоснулся к моей щеке, — вера присуща только людям, нам, ни как Воронам, ни как Воинам света она не свойственна. Иначе быть не могло.

— То есть, мне просто повезло, что в тот момент кто-то из Воронов попал в петлю?

Тут уж было сложно спорить.

— Отчасти. Нам просто нужно было проверить это.

— Как это?

— Когда ты нашла меня в лесу, это был не Хозяин, это были мы. — Мои глаза округлились. — Мы должны были проверить твои намерения.

— Так это… — ком в горле застрял моментально, — вы сыграли на моих чувствах?

И вот тут-то Рэйвин понял, что это довольно обидно. Он сначала хотел что-то сказать, потом напрягся, на его лицо легка тень волнения, и он моментально растерял все свои мысли.

Я смотрела на него, молча, и довольно спокойно. На мгновение меня укололи обида и гнев, но только на мгновение. Было странно осознавать, что Рэйвин, несмотря на то, как я его только что чуть ли не