Фантастика 2026-107 - Наиль Эдуардович Выборнов
Все это, конечно, доводило меня до отчаяния и периодически возвращало к ужасам пережитого, которые, на удивление, заглушались, словно утопали в воде. Думаю, это было как-то связано с тем, что мое сознание и душу исцелял Грэй. Это позволяло не сойти с ума от осознания, через что я прошла.
Впрочем, глядя на свои воспоминания теперь, словно в ретроспективе, я понимала кое-что очень важное: мне нужна защита.
Эта мысль посетила меня почти сразу же после того, как я пришла в себя и перестала страшиться закрывать глаза. Я подумала: если Рэйвин не может следовать за мной во временные петли, а рассчитывать, что мои друзья, посильнее меня, будут появляться рядом, как Бас, например, и помогать мне, я не могу, значит, мне нужно найти собственный вариант.
Еще перед самой поездкой на море с родителями, мы с Рокки и Оли отправились в библиотеку. Вылазка была очень быстрой. Рэйвин стоял на стреме, а мы носились между книжных полок и искали нужные материалы.
Оли и Рокки искали информацию об искупительнице и временных петлях, прихватив с собой несколько талмудов по предвидению будущего и прорицанию, я же взялась за книжки по созданию защитных заклинаний, зелий и прочего.
Нам несказанно повезло и к тому моменту, когда Феникс нас неизбежно заметил — все-таки он в должности Хранителя библиотеке был слишком хорош — мы уже набрали целые стопки книг по нужным темам и рванули со всех ног, а точнее со всех перьев, подальше из библиотеки.
И теперь, вместе с прикрытием в виде парочки любовных романов, в чемодане покоились книги по созданию защиты. Прости, папа, но это была одна из причин, по которой чемоданов было два, и один из них был таким тяжелым.
Но папа был в отличной форме и регулярно посещал тренажерный зал.
В общем, я собралась уже браться за книжки, как пришла мама.
— Вилу, ты не спишь? — Первым делом уточнила мама, заглянув ко мне.
Я виновато спрятала взгляд. Вообще-то я все время спала, если так посмотреть. Нужно было найти какую-то причину, по которой я не участвовала в большинстве семейных дел. Я даже на одну экскурсию не поехала поэтому. Мне не особо хотелось ехать, но в то же время нам нужно было выбраться в библиотеку. Пришлось притвориться больной и сонной.
— Нет, мам, — виновато улыбнулась я.
Хорошо, что Рэйвина не было, мама как-то свободно, на удивление, заглянула, даже не постучав. Дверь-то я не закрыла для разнообразия. Когда я была с Рэйвином, я, естественно, запиралась. Не думаю, что мама бы обрадовалась увидеть меня с неизвестным мужиком у меня на кровати, и это при том, что мы с Рэйвином ничем, кроме поцелуев, не занимались.
— Как ты себя чувствуешь? — Спросила мама, тут же подошла ко мне, потрогала лоб, чтобы проверить температуру.
Спокойно, совесть, так все же лучше, чем объяснять, зачем мне надо в пустыню с огненным стражем древней библиотеки.
— Уже хорошо, — заверила я. — Не переживай. Думаю, это была акклиматизация.
Мама с недоверием заглянула мне в глаза и нахмурилась.
— Академия тебя сильно изменила, — вдруг произнесла она.
Да уж.
— Есть такое, — согласилась я. — Но я же расту, изменения все равно неизбежны.
— Нет, я не про это, — покачала головой мама, продолжая меня изучать, — тут что-то другое.
Господи, только бы она мысли не начала мои читать.
— Мам, — рассмеялась я, только чтобы отвести взгляд. Она же поймет, что я что-то скрываю, если будет таранить меня взглядом. — Вот ты любишь копнуть под людей.
Прозвучало как шутка, но все же мама поняла, на что я мягко намекнула. Она вздохнула и выключила свой сканер.
— Я просто беспокоюсь за тебя, родная, — приобняла меня мама, сменив свою профессиональную настороженность на материнскую любовь. — Мне хочется, чтобы у тебя все было хорошо, чтобы ты улыбалась и радовалась каждому дню.
Мама говорила это с такой искренностью, что мне внезапно стало горько. Маленькие искорки той детской наивности, которые, оказывается, еще не угасли у меня в душе, внезапно замаячили на задворках моих эмоций. Мама знала. Она всегда знала лучше других, что я чувствую. И сейчас она как будто в точности просканировала мое состояние, которое я так старательно скрывала за притворными улыбками.
Боясь разреветься, я выдала кислую улыбку и обняла маму. Она радушно приняла меня в свои объятия и стала поглаживать меня по волосам. Спокойно, как же спокойно в маминых объятьях.
Почему-то мне вспомнился Бас и те воспоминания, которые показал мне Грэй о его детстве. Его мама тоже любила его очень сильно. Не знаю почему, но мне вдруг подумалось, что я очень счастливая, раз могу себе позволить обнять маму, когда захочу. Даже представить себе не могу, чтобы бы было, если бы моя жизнь внезапно стала невольной и я даже шага ступить бы не смогла без чьего-то беспощадного приказа.
Обняв маму покрепче, я выдохнула:
— Я люблю тебя, мам.
Мама улыбнулась мне.
— Я тоже люблю тебя, моя родная.
На какое-то мгновение я даже позабыла совсем о том, что мне нужно искать эту проклятую искупительницу. Мне было так хорошо просто обнимать сейчас маму, что на секунду захотелось все бросить и забыть про все эти поиски, петли, смерти.
— Когда есть-то будем? — Зашел ворчливый папа в мою комнату.
— Сейчас ночь, спать иди, — буркнула мама в ответ, не выпуская меня из своих объятий.
Даже если бы она попыталась, я бы все равно не дала ей этого сделать.
— Эй! Совсем обнаглели что ли? — Возмутился вдруг папа. — Почему никто не сказал, что у нас тут минута обниманий?!
Папа подошел к нам и обнял обеих. Мы с мамой посмеялись, а я окунулась в атмосферу любви и тепла. Такую родную и необходимую мне сейчас.
— Так, ладно, — завершила нашу «минуту» мама, — спать давно пора. Вилу, не забудь: завтра едем за город к бабушке.
Только я хотела возмутиться, мол «чего? Никто ничего не говорил», как тут же вспомнила, что говорил. И не раз. Блин. Опять не почитаешь. Ладно, выкрутимся.
— Хорошо.
Родители ушли, оставив меня видеть счастливые сны, а я, сделав вид, будто легла спать, взялась за книжки. Нет времени отдыхать, ведь скоро мне придется возвращаться в академию, а это значит, что мне нужно как можно скорее найти способ себя защитить.
Что-то у меня в голове уж слишком настойчиво вертелась одна присказка:
