Служебно-разыскной оборотень - Анастасия Деева

Шах и мат?

За мокрыми стёклами мелькали дома частного сектора на въезде в Первоуральск.

Сидевший за рулём Тимур был мрачнее тучи. За всю дорогу он не проронил ни слова.

Почему он не отпросился на выходные у Савушкина и не поехал с группой в Первоуральск? Нашёл бы Артур Олегович себе другого водителя-охранника, не такая это сложная работа. Да и при штурме клуба без него бы обошлись.

После приезда из Ивделя Тимур отдалился от Марты, не смотря на то, что отлично осознавал, что должен был быть рядом в тяжелые для неё дни после похорон родного человека. Он спокойно вёл себя с ней, когда она была собакой, они отлично ладили, но когда Золотаева становилась женщиной, всё менялось.

Нариев знал, как это больно — терять. Лейтенант разрывался между желанием помочь и страхом ещё раз пережить женское предательство.

Он навсегда запомнил, как сосед по палате, куда его перевели после реанимации, ему сказал: «Жена твоя приходила, посмотрела на тебя, поплакала, но будить не стала, ушла. Может, позже придёт». Только вместо жены пришли адвокат и нотариус. У Тимура тогда даже рук не было, чтобы подписать свидетельство о разводе. А если бы и были, он не видел, куда надо поставить подпись. Глухая боль зарубцевавшейся раны порой давала о себе знать, и Нариев старался её не бередить.

Известие о том, что Марта снова стала собакой, сводило с ума. Тимур понимал, что в человека она может обратно не превратиться. В отделе останется весёлая, добрая овчарка. Та, которая таскала у него бутерброды в экспедиции, а ночью, свернувшись калачиком, ложилась на спальник к нему под бок, как можно дальше от ворчавшего Городного. Рыжеволосой красивой женщины, о которой он втайне мечтал, больше не будет.

Затормозив у светофора на красный свет, Тимур резко повернул голову в сторону Савушкина. Тот сидел, уткнувшись взглядом в планшет. Тимур заметил на экране слегка взлохмаченную Глафиру Валерьевну. Погруженный в свои мысли лейтенант даже не заметил, когда она позвонила.

— Как вы вообще могли подумать про меня такое, Артур Олегович? — пеняла начальнику Азарова. — Почему вы вообще меня одну оставили? Вы что, не знали об Ольгином доге?

— Представьте себе, мне об этом не докладывал никто. Глафира Валерьевна, до вашего странного сообщения я даже не знал, что вы пошли к Варламовой. Вы же с Золотаевой отчёты присылаете через три дня после того, как все сделаете… Не раньше!

Загорелся зелёный, и Тимур, так ничего и не сказав, тронул машину с места. Он внимательно вслушивался в разговор.

— Допустим, вы про Олину собаку не в курсе… Но подозревать меня⁈ Как вы могли? Вы что думаете, что если я когда-то была в Доме Грядущих, то я такая же, как моя сестрица? У меня, по-вашему, нет совести? Я же Присягу давала! Ольга думала, что ларец нельзя открыть без «ключа». Я поддержала её заблуждения и «раскололась», сказав, что «ключ» в МСБ Екатеринбурга под надёжной охраной. А ещё она понятия не имела, какие данные мы собрали по делу смерти Золотаева, до чего мы докопались в итоге.

Выдержав гневную речь, Савушкин аргументировал свою позицию:

— Вы телефон не берёте. Что о вас думать?

— Товарищ подполковник, — Глафира Валерьевна шумно выдохнула. — Я две ночи подряд почти не спала. Я отрубилась, не поставив на зарядку телефон. Это — не преступление… А вы сразу ФСБ на квартиру отправили.

Савушкин тяжело вздохнул и признался:

— Ольгу мы вызвали, она сразу явилась… Буквально минут сорок назад её видел…

— Арестовали? — Глафира Валерьевна была очень зла на сестру.

— Нет. Ольга Викторовна Варламова явилась в сопровождении двух адвокатов Дома Грядущих…

Глафира Валерьевна покачала головой. Она не знала, что сказать. То, что она слышала в квартире сестры — бесполезная информация. Ольга начнет отпираться, скажет, что Глафира была пьяна и все это выдумала.

Азарова в тот день сумела принять непростое решение. Ольга наглядно продемонстрировала, в кого лейтенант не хочет превращаться. Напарница, долг и Родина в её душе с трудом пересилили четыре миллиона рублей и пакет акций. Ольга переоценила эгоистичность Глафиры Валерьевны и не учла её умения незаметно манипулировать противниками.

Даже после трёх рюмок водки старший лейтенант смогла верно просчитать ситуацию и скинуть дезинформацию, в которую Варламова легко поверила. Конечно, сестрица пыталась незаметно прощупать её разум, чтобы понять правдивость слов, но заранее поставленная защита отразила все выпады. Всё-таки Глафира оказалось более опытным и умелым магом Разума.

Машина въехала в частный сектор, направляясь к полигону за Чусовой.

— Что сказала эта дрянь? — поинтересовалась Азарова у Савушкина.

— Представьте себе: ничего. Говорили её адвокаты из Дома Грядущих, а Ольга Викторовна безучастно смотрела в окно.

— Городнову накапала. Оторвала, значит, его от Крымского отдыха, — процедила Азарова сквозь зубы. — Наверняка, лучших юристов к ней приставил.

— Так и есть. С адвокатами мы культурно пообщались. Мне намекнули, что если Ольгу возьмут под стражу то, Грядущие бросят лучшие силы на защиту её и Марка. И будут настаивать на проведении экспертизы разума Бородецкого…

— Он же виновен!

Не слушая возражений, Савушкин закончил фразу:

— … А после предъявят вам, Глафира Валерьевна, обвинение во внушении ложных мыслей с целью выбивания признательных показаний. Так же, обещали подать жалобы в прокуратуру по поводу расследования капитаном Золотаевой убийства её ближайшего родственника. С такими «козырями» дело в суде развалится и придется выпустить всех подозреваемых.

Вокруг машины был уже тёмный ночной лес. Тимур смотрел на дорогу, и о чем-то сосредоточенно думал.

— Ну и тварь же моя сестрица! — вспыхнула Азарова.

Она осознавала всё своё бессилие в этой ситуации перед безжалостной буквой закона.

— Вся проблема в том, что у нас по-прежнему мало доказательств. Белов молчит, Бородецкий валит всю вину на наёмника. Адвокаты Грядущих предлагаю сделку. По их мнению мы должны оборотня-медведя обвинить в организации, убийстве и грабеже. Марку вменяем только ограбление. Оформляем явку с повинной, помощь следствию и позволяем отделаться условным сроком. Ольге никаких обвинений не предъявляем.

— Белов — исполнитель. Нужно посадить их всех! Что же получается, мы знаем, кто преступники, но за решётку сможем отправить только одного? — тихо спросила Глафира Валерьевна.

— Ну, давай рискнём и… проиграем суд. Лучше посаженный на двадцать лет Белов и отделавшийся условным сроком Бородецкий, чем ничего, — невесело ответил Савушкин. — Дело не закрыто, следствие идёт. Макаренко — работает. Мы обязательно найдем, за что посадить вашу сёстренку, но видимо, не в ближайшее время. Рано или поздно она ошибётся, как и все преступники.

Они ещё поговорили и Азарова