Академия Верховных - Вилен Жи

– Эм… да, конечно.

Я была рада его видеть, поэтому улыбнулась ему в ответ, когда он сел рядом со мной. Я уже даже собралась поблагодарить его, как вдруг он резко повернулся к Гюго, нахмурив брови.

– Какие-то проблемы? – бросил он.

Я взглянула на них, не понимая сути вопроса. Гюго выглядел еще более разъяренным, чем Тома.

– Давай, давай, скажи, вместо того чтобы лезть ко мне в голову! – нервно кинул Тома.

Напряжение – хоть ножом режь. Между парнями наступило долгое молчание. Такое чувство, что обстановка накалялась с каждой секундой. Я хотела бы вмешаться, но не понимала ситуации.

– Иди есть в своей секции! – процедил Гюго.

Когда он злился, его акцент становился еще более ощутимым. Сначала я не поняла смысла его слов, но, когда увидела реакцию Тома, до меня дошло: Гюго приказал ему уйти.

– То есть ты делаешь исключение для девчонок, но когда дело идет о парне…

– Не о парне, а о тебе! – отрезал Гюго. – Я не делаю исключений для таких парней, как ты, так что придется подождать, чтобы пофлиртовать с ней… Иди ешь в другом месте, или я заставлю тебя уйти!

В полном ошеломлении я сидела с круглыми глазами и приоткрытым ртом. Как и вся столовая. Больше никто не издал и звука: все, затаив дыхание, ожидали ответа Тома. Когда Гюго сказал, что заставит его уйти, то наверняка угрожал ему применением манипуляций.

– Это же всего лишь стол… Не понимаю, из-за чего весь этот сыр-бор, – пробормотала я, опасаясь, что это никак не поможет.

– Брось, он просто придурок… – покачал головой Тома. – Увидимся позже? – Он поднялся со стула.

Хоть я и была против того, чтобы он уходил из-за таких мелочей, я все же кивнула, позволив ему присоединиться к столам третьей ступени.

Я долго вглядывалась в лицо Гюго, поражаясь его невозмутимости. Он ел свою порцию так, будто ничего не произошло, будто не он только что создал конфликт на ровном месте. Когда тот заметил мой взгляд, то едва заметно подмигнул, а затем снова переключил внимание на свою тарелку. Это школа для сумасшедших! И учителя допускают такое поведение?

Расстроившись из-за ситуации во время перерыва, я вышла из столовой одновременно с опаздывающими. На полной скорости поднялась по ступенькам и проскользнула в дверь третьего этажа, уже широко распахнутую. В отличие от второго этажа, Г-образный коридор больше походил на то, к чему я привыкла. Цвета остались прежними, зеленый и золотой, но классов тут было больше. Задыхаясь, я принялась искать свою аудиторию и, найдя, постучала, не уверенная, что могу войти без предупреждения: урок уже должен был начаться. Мне открыла Ингрид. С недовольным видом она подняла одну бровь, взглянув на меня.

– Извините, – выдохнула я в отчаянии.

– Входи и садись.

Застенчиво улыбнувшись, я прошла мимо нее. Как оказалось, помещение не имело ничего общего с тем, где мы занимались сегодня утром. Здесь я обнаружила привычную белую доску, учительский стол, а также три ряда парт, почти все из которых оказались заняты. Обычный класс.

На некоторое время я замерла, ища место, пока не встретилась с грозным взглядом Гюго в глубине зала. Быстро отвернувшись, я наконец заметила, что ученики тоже выглядят не так, как сегодня утром. Все они были старше на несколько лет. Тома тоже был тут, рядом с Кларой, блондинкой, с которой у меня была стычка в первый день.

В конце концов я нашла свободную парту в конце класса. Тома сидел передо мной, а Гюго – справа. Трудно поверить, но, учитывая все обстоятельства, я бы предпочла, чтобы занятия проходили среди тех мелких школьников.

– Как я уже говорила до того, как мадемуазель Ланеро прервала меня, в этом семестре учебная программа данного курса направлена на расширение ваших знаний в области литературы и углубление ваших представлений с помощью более методологическо-логического подхода…

«Как проходит первый день занятий, Ланеро?»

Пока Ингрид подробно рассказывала нам о программе французского языка, этот голос, узнаваемый по серьезному тону и акценту, захватил мой разум. Я резко повернула голову к Гюго, чтобы попросить его прекратить свое вторжение. Но парень сделал вид, что сосредоточен на речи Ингрид. Неужели он не собирается останавливаться?!

– Анаис, с тобой все в порядке? – спросила меня Ингрид.

Мои щеки вспыхнули, тело охватила мелкая дрожь, и я прошептала тихое «да».

«Это больше невозможно терпеть! Просто необходимо, чтобы кто-нибудь научил тебя перестать думать так громко!»

Я закрыла глаза и представила спокойное место. Нарисовала в воображении огромный пустынный пляж, чтобы выбросить Гюго из головы. Вторая половина дня будет долгой.

Глава 7

Впятнадцать ноль-ноль все ученики отправились по своим делам. Некоторые вышли на улицу, другие расположились в библиотеке или столовой, но большинство поспешило в фойе, чтобы повеселиться. Колеблясь между тем, чтобы пойти перекусить или запереться в своей комнате, я наблюдала за ребятами. Практически все они знали друг друга, но, как и везде, среди них образовались определенные группы. Я также отметила, что ученики одной ступени не сильно-то общались с представителями другой. Это немного походило на среднюю школу, где семиклашки никогда не будут болтаться с десятиклассниками, но здесь все было еще хуже.

В конце концов, эти иерархические барьеры, а также гордые взгляды заставили меня пожалеть, что я вообще когда-либо допускала возможность влиться в коллектив. Поднявшись по ступенькам, ведущим на этаж для девочек, я быстрым шагом вернулась в свою комнату. Сняв ужасные черные дерби[4], выданные Академией, я, пыхтя, улеглась на кровать.

– Устала, – пробормотала, уставившись в потолок.

Самым большим положительным моментом в этой школе, безусловно, являются домашние задания. Если ученики работают весь год, с понедельника по субботу, с перерывом на четырехнедельные каникулы, и прилежно себя ведут, их не мучают заданиями, которые нужно выполнять после уроков. Я узнала об этом от Ингрид в конце занятия по французскому, когда она в очередной раз захотела подвести итоги.

– Чтобы преуспеть в предмете, займитесь самообразованием. Но это не обязательно. Каждый остается волен выбирать, развиваться ему или нет, – проговорила она.

Я точно не из тех, кто будет жаловаться на такое!

Теперь, расслабившись и успокоившись, я принялась вспоминать только что пережитый день. Это странно, но, кажется, я не понимаю суть творящихся здесь вещей. Как заметила Ингрид, отрицание успокаивает меня больше, чем принятие этих странностей. Я осознаю, что происходит, но мой мозг отказывается это признать. Возможно, крошечная часть меня задается вопросом, не