Академия Верховных - Вилен Жи
Ждем праздников!
Я улыбнулась, прижавшись щекой к подушке. В этой школе так мало каникул. Я пыталась понять, как дети могут проводить так много времени без отдыха, – это же пытка! И этот ритм длился не год или два, а на протяжении всего подросткового возраста.
– Садисты они, эти Верховные, честное слово! – подумала я, прежде чем закрыть глаза.
Я поставила новый рекорд, засыпая менее чем за тридцать секунд.
Анаис! Помоги мне, я…
Я проснулась в испуге. Оглядевшись по сторонам, попыталась понять, в каком мире нахожусь. Мое сердце билось так быстро, что пришлось прижать кулак к груди в попытке унять боль. Этот голос, голос моей матери, снова обратился ко мне с просьбой, пока я спала.
Она жива.
Если раньше у меня еще были сомнения в правдивости моего предыдущего сна с ней, то теперь я была уверена, что она в опасности. Что-то не так, и я уверена, что это как-то связано с моей меткой, моими способностями… со мной.
Я закрыла глаза и мысленно попыталась слиться с ее отчаянием, найти с ней связь, но это было невозможно. Мое сердце билось так сильно, что я не могла полностью сосредоточиться. Я запаниковала и сдалась, утыкаясь лицом в подушку. Почему с Гюго у меня не возникает никаких проблем с тем, чтобы войти в сон, а сейчас я не могу этого сделать?
Я встала и принялась наворачивать по комнате круги, чтобы успокоиться. Когда посмотрела в окно, небо уже темнело, но на самом деле стрелка часов едва перевалила за восемь.
Как и в первый раз, когда я увидела во сне маму, я вышла из комнаты и направилась в столовую, надеясь найти там Гюго. Я не знала, сможет ли он в итоге помочь, но он был единственным человеком, в разговоре с которым я так нуждалась. Какая-то часть меня нашептывала направиться прямо к директрисе, но эта идея скорее пугала меня. Не хотелось чувствовать осуждение из-за вещей, с которыми я не могла справиться, не говоря уже обо всех взглядах свысока. Мне и так трудно.
Я вошла в столовую, но, когда мои глаза наткнулись на сидящего в углу Гюго, я побледнела.
Что это, черт возьми, такое?
Сидя лицом к Алисии, он слушал, как она говорит, поглощенный ее словами. Я должна была быть рада видеть, что они зарыли топор войны, но мне захотелось поскорее убраться отсюда. Это ненормально!
Но когда я уже решила вернуться в свою комнату, глаза Гюго впились за мои. Он замер на мгновение, затем шепнул Алисии несколько слов, которые я прочла по его губам:
– Анаис здесь.
Тотчас она обернулась ко мне и осмотрела меня с головы до ног с растерянным выражением лица.
«Пойдем, нам нужно с тобой поговорить», – забросил мысль в мою голову Гюго, видя, что я все еще стою как вкопанная.
Почему я вообще распереживалась?
Несколько дней назад мне не нравилось, что Гюго и Алисия игнорируют друг друга, теперь же мне не нравится видеть их вместе…
Может, проблема во мне?
Я взяла поднос и неторопливо принялась его заполнять, давая себе возможность подумать, в каком настроении мне стоит присоединиться к ним. Я не могла обсуждать с ними свои переживания, это было бы абсурдно. Расправив плечи, сделала глубокий вдох и начала рассуждать. Они имеют право разговаривать или есть вместе, я не собиралась становиться собственницей.
Но он целовал ее!
Я покачала головой, прогоняя мысли об их поцелуе.
На дрожащих ногах я подошла к углу зала, отведенному четвертой ступени, внутренне повторяя, что нужно сохранять спокойствие.
– Привет, – проговорила я, избегая зрительного контакта.
Села рядом с Гюго с искаженным от напряжения лицом.
– С тобой все в порядке? – спросила Алисия.
Не торопясь, я намазала майонез на сваренное вкрутую яйцо, прежде чем ответить ей:
– Ага, все отлично… Я рада, что вы снова друзья.
Но это было сильнее меня: мне было необходимо понять, почему еще сегодня в полдень она ненавидела его, а сейчас оказалась с ним за одним столом. Едва слова слетели с моих губ, как я услышала, что Гюго хихикает слева от меня, что взбесило меня еще больше. Я резко повернула к нему голову и пронзила взглядом.
– Может, расскажешь, что тут смешного?
Улыбка на лице парня тут же исчезла, но в его глазах все еще плясал озорной огонек. Он наклонился ко мне так близко, что его рот коснулся моего уха, и шепнул:
– Ревнуешь.
Это был не вопрос – скорее, утверждение.
– Вовсе нет, – возразила я, грубо вонзая вилку в центр яйца, чтобы разрезать его пополам.
Гюго снова хихикнул, но, когда я готова была приказать ему остановиться, Алисия взяла слово:
– Нам нужно с тобой поговорить.
В этот момент перед глазами пронеслись десятки фильмов. Судя по тому, что она натянута как струна, то, что они мне скажут, мне не понравится.
– Я вас слушаю, – проговорила я, жуя. – Но, если это выведет меня из душевного равновесия, лучше воздержитесь.
– Нет, это важно… Когда ты пошла переодеваться, я не переставала думать о том, что ты мне рассказала… – начала Алисия.
– Поздравляю, Алисия, но необязательно рассказывать нам о своей жизни, – вмешался Гюго. – Что она хочет тебе сказать, Анаис, так это то, что, возможно, она нашла причину особенности… твоей метки.
Алисия вздохнула, бросая на него убийственный взгляд, от которого мне внезапно захотелось рассмеяться. Как я могла подумать, что эти двое смогут положить конец своей вражде? Но, как ни странно, я была рада видеть, что между ними ничего не изменилось, пусть сейчас это и не важно.
Я взглянула на них по очереди, чтобы узнать, действительно ли они говорят серьезно. Они были серьезны.
– И что ты нашла? – спросила я.
– Я даже не знаю, почему я не подумал об этом раньше, – проворчал Гюго. – Давай, расскажи ей, Алисия, только быстро.
– У Верховных есть кое-какое пророчество… Каждый слышал о нем хотя бы раз, но проблема в том, что никому не удалось узнать больше. Судя по книгам, которые я нашла, пророчество было создано группой просветленных, которых мы называем Авгурами. Только Избранный сможет прочитать их предзнаменование… Еще я прочла, что за последние десятилетия неоднократно появлялись предвещающие знаки. По словам Авгуров, тот Избранный, что будет отличаться своей меткой, наделен властью спасти или же уничтожить все наше сообщество.
Я прочистила горло, не в силах пока ответить. Ее история по реалистичности была на
