Фронтир - Яков Литвинов

Яков Владимирович Литвинов

Фронтир

Яков Литвинов, текст, 2025

Ro47, иллюстрации, 2025

Ольга Володина, иллюстрация на обложке, 2025

Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2025

Глава I: Штормовое предупреждение

– Винсент. Винсент, открой глаза, – ласковый девичий голос вырвал мальчика из темноты.

Он осторожно, со страхом, приоткрыл глаза, но ничего толком не увидел из-за пелены слез. В воздухе стоял едкий запах пороха. Змейка дыма медленно тянулась из дула лежавшего на полу револьвера. Красивый револьвер… Револьвер отца. Мальчик вновь сжался и заплакал.

– Дорогой, пожалуйста, посмотри на меня. – Теплые руки прикоснулись к его щекам и приподняли прижатую к коленям голову.

Мальчик с опаской поднял взгляд на девушку, пытаясь не смотреть на мертвую тварь, лежащую рядом.

– Не бойся, Винни, теперь всё хорошо. Тебе никто не навредит. – Девушка нежно смахнула слезинки с его глаз. – Будь хорошим мальчиком, ладно? Ради нас всех. Ради меня.

Мальчик опустил взгляд и увидел то, что навсегда отпечаталось в его памяти: белое, словно сияющее, девичье платье, обагренное кровью.

* * *

Тяжелые серые тучи затягивали небо над Городом, поглощая последние клочки вечерней синевы. Утробно гремя, они надвигались неспешно, но неумолимо. В Городе уже объявили штормовое предупреждение. По прогнозам мегалополис должен столкнуться с самым сильным за несколько десятков лет буйством стихии, но он готов к вызову.

Яркий свет неона рассеялся в молочном тумане, и разноцветные огни стали похожи на пятна краски, повисшие в воздухе. Из центра города, из самого сосредоточения света, во все стороны, к окраинам и дальше – за его пределы – тянулись линии желтых огоньков: фонари сети эстакад, которые паутиной оплели Город.

В небе неторопливо летели к своим стоянкам дирижабли, наблюдая за ним сверху.

Город раскинул свои объятья на несколько сотен километров и разросся настолько, что даже не обращал внимания на останки целых вымерших кварталов, на которые можно было неожиданно наткнуться. Город вобрал в себя всё: яркие, кипящие жизнью районы, депрессивные промышленные зоны и порты, спокойные и не очень жилые массивы, более или менее роскошные квартальчики с частными домами. У него не было единого лица. Небоскребы из стекла и бетона соседствовали с кирпичными и панельными домами, старинные или же просто стилизованные под старину частные дома встречались как в пригородах, так и на крышах высотных зданий почти что в самом центре.

На две половины Город делила великая река, по которой нескончаемым потоком шли торговые и транспортные суда, перемежаясь речными трамвайчиками.

Наверное, кто-нибудь даже мог принять это место за рай, но вскоре всё равно понял бы, что обманулся.

* * *

По опустевшей улице брел одинокий человек. Налетающий порывами ветер трепал копну его густых черных волос. Из-под поднятого воротника выцветшего плаща виднелись только хмурые серо-голубые глаза.

Парень лет двадцати шел, вжав голову в плечи и засунув руки в карманы, мимо заброшенных, поросших зеленью особняков, которые пристально смотрели на него черными провалами окон.

Обычно в подобных местах селились сквоттеры, но не здесь. Дурная слава отпугивала даже самых отчаянных, благодаря чему эта и несколько соседних улиц навеки застыли во времени.

Он прошел мимо детской площадки. Ветер оживлял брошенные карусель и качели, могло показаться, что завсегдатаи площадки, живущие своей веселой и беззаботной жизнью, вернулись сюда и впору бы услышать детский смех, но раздавались только лязг цепей и скрип ржавого металла.

Каждый шаг по потрескавшемуся и поросшему зеленью асфальту отдавался эхом на пустой улице. Заброшенные дома, тишина, нарушаемая лишь порывами ветра, шелест листьев, молочный туман и далекие мутные огни центра могли бы навевать спокойствие, но с каждой минутой внутреннее напряжение парня только росло.

Пройдя еще немного дальше, парень остановился. Его интересовал один конкретный дом: трехэтажный особняк, обшитый почерневшим от времени деревом, с непроглядно грязными окнами. Светилось лишь одно-единственное окошко на чердаке. Тот, кто был сейчас внутри, думал, что он один во всей округе.

Парень достал из-под плаща серебристый револьвер с витиеватой гравировкой. Винтажный вид револьвера портили только дульный тормоз и планка для установки прицела сверху ствола. Такой экземпляр сейчас было трудно достать.

Медленно открыв калитку, которая всё равно предательски заскрипела, он направился по засыпанной листьями каменной тропинке к тяжелой дубовой двери. Та была заперта, но замок был механическим, так что парень вставил автоматическую отмычку и через пару мгновений дверь поддалась.

Он оказался в прихожей, затем перешел в гостиную. Трудно было понять, что находится дальше, поскольку и без того тусклый осенний свет единственного уличного фонаря проникал в помещение лишь через открытую дверь.

Комната соответствовала внешнему виду дома и была стилизована под старину: деревянная мебель, цветные обои с цветочным орнаментом, паркет, роскошный ковер. Пройдя немного внутрь, парень зацепился взглядом за шкафы, плотно заставленные книгами, настоящее пианино и музыкальный центр, стилизованный под старинный граммофон. Кроме того, у лестницы напротив входа стояли большие напольные часы, в которых до сих пор из стороны в сторону раскачивался маятник. Вероятно, просто новодел. У левой стены был большой камин, над которым висел портрет.

Парень медленно закрыл дверь и, освещая себе дорогу фонариком смартфона, подошел поближе, чтобы рассмотреть картину. На ней была изображена молодая женщина с длинными золотыми волосами, мягкими чертами лица, точеной фигурой. Бледность кожи не отталкивала, а только придавала ей еще больше аристократической красоты. Женщина была одета в черное платье с кружевами, делавшими ее похожей на мастерски сделанную элегантную куклу. Бледно-алые тонкие губы были изогнуты в легкой теплой улыбке, а глубокие зеленые глаза, казалось, смотрели прямо на зрителя, будто живые.

На камине под портретом стояло много фотографий, покрытых толстым слоем пыли. Парень взял одну из них: тоже эта женщина. Она сидела в кресле в этой самой комнате, а рядом с ней стоял мужчина. Мужчина на фото был заметно старше ее. Его русые волосы уже начали седеть и выпадать.

Отойдя от камина, парень еще раз осмотрел всю комнату. Всё поросло паутиной и стало серым от пыли. Благодаря той же пыли на полу были видны следы ног: и его собственные, и чужие. Следы неизвестного вели на лестницу, обрываясь у запертой двери на второй этаж. Замок был не закрыт, значит, дверь заблокировали с другой стороны.

Он подошел к музыкальному центру. Надпись на пластинке было не разобрать, даже сдув с