Напарник оборотня - Анастасия Деева

— Можно? — вежливо поинтересовался Тимур.

— Входите, нечего в дверях стоять. Чем могу служить, молодые люди? — голос у профессора был негромкий, чёткий и при этом — монотонный.

Напарники вошли в кабинет.

— Добрый день, Игнат Игоревич. Я вам не так давно написала сообщение и договорилась о встрече.

— Марта Золотаева? — догадался Синицкий. — Внучка Федота Максимовича? Как же, помню-помню. Очень рад вас видеть… А это кто с вами?

Тимур пожал профессору руку и представился по имени, не называя ни должности, ни звания.

— Да вы присаживайтесь. Папки со стульев только уберите. Пытался в шкафу прибрать, но не успел до вашего прихода, — бубнил Синицкий себе под нос. — Как здоровье уважаемого Федота Максимовича? Давненько его неслышно… Дайте-ка припомню… года два назад последний раз мы с ним разговаривали.

Тимур бросил быстрый взгляд на Марту, но её лицо не изменилось. Голос её прозвучал тихо и спокойно:

— Его больше нет. В конце августа были похороны.

Профессор замер, оценивая сказанное. Он достал из кармана слегка помятый носовой платок, снял очки и начал протирать стёкла.

— Похороны? — лёгкая растерянность прозвучала в его голосе. — Какая незадача. Сердце, наверное? Возраст у него уже солидный был… В таком возрасте надо беречь себя, а он меня на лыжах звал. Какие лыжи? Мы же оба уже не мальчики. Федот Максимович значительно старше меня. Сколько ему было, восемьдесят?

Марта промолчала о том, что деду было сто двадцать пять, и что восемьдесят — это по новым документам, которые он получил ещё во время работы в КГБ. Смена произошла тогда, когда многие стали с удивлением замечать, что он слишком молодо выглядит для своего возраста.

— Дедушку убили при ограблении квартиры.

Синицкий опять замер, и только в его морщинистых пальцах мятый платок всё тёр и тёр толстые стёкла.

— Как же это так? Ужасная трагедия. Примите мои соболезнования. Ограбление… В наше время… — Синицкий нацепил очки на нос, но продолжал теребить платок в руках. — Что у него было брать? Вы же не какие-то буржуины… Куда МСБ смотрит? Что они говорят? Преступников нашли?

Марта не ответила. О том, что внучка работает на МСБ, дедушка предпочитал не рассказывать посторонним людям. Старые чекисты неохотно делились с окружающими лишней информацией, даже когда дело касалось друзей или родных.

— Игнат Игоревич, МСБ — работает. Не всё у них получается. В любом случае, убийц нашли и уже даже… посадили.

Уголок губ Тимура скривился в мрачной ухмылке при воспоминаниях сцены в зале суда. На двоих подсудимых надели наручники, отправив их в места не столь отдаленные, но Городнов и Варламова ушли оттуда счастливыми.

— Как же всё грустно! Что-то не спросил: Марта, Тимур, вы чаю хотите? У меня пары уже закончились, можем и посидеть. Только к чаю ничего, к сожалению, нет.

— Спасибо, мы только что из столовой, — вставил Тимур.

Синицкий пару раз кивнул, убрал платок в карман, снова опустил очки на кончик носа и взглянул на вошедших поверх них:

— Так по какому вы вопросу, молодые люди?

— По поводу ограбления дедушкиной квартиры, — Марта взглянула прямо в глаза профессора, словно бы пытаясь по выражению его лица понять, как именно тот отреагирует.

Игнат Игоревич недоумённо моргнул, пожал плечами:

— Так вы же говорите, что преступников уже посадили.

— Главные ценности вернули, но пропали старые дневники из экспедиций. Вместе с ними исчезли и карты, составленные во время многочисленных путешествий по России.

Марта запнулась. Дед был помешан на золоторазведке, и в его домашних архивах были указаны и многие месторождения, в том числе и «законсервированные». В записях встречались отметки о духах местности, редких видах магических существ, рассказы о ценных и даже уникальных находках во время экспедиций. Было и про нахождение на севере следов древних магических цивилизаций. Именно этими записями в свое время интересовался Синицкий.

— Помните, дедушка вам показывал что-то, связанное с мифической Гипербореей?

Профессор резко выпрямился. Он не мог снести, когда в его присутствии древние магические цивилизацией называли «мифическими». Гиперборея, Атлантида, Вавилон — всё это являлось его личной страстью. Последние сорок лет Игнат Игоревич изучал древние магические и не магические цивилизации, с жаром доказывая в научных кругах концепцию «магоцентрического развития».

Обычным студентам педагог мог простить невежество, но не внучки знаменитого учёного.

Следующие двадцать минут профессор обстоятельно рассказывал о невероятной развитости древних создавших первые цивилизации десять-одиннадцать тысяч лет назад.

Синицкий был убеждён, что в те далёкие времена каждый обладал волшебными способностями, потому сами цивилизации шли по магическому пути развитию. По его мнению, древние люди с помощью чар создали средства связи, передовую медицину, систему орошения, магически модифицированные растения и таких же животных.

Профессор считал, что древние уже к восьмитысячному году до нашей эры с помощью магии достигли уровня развития сопоставимого с нашим семнадцатым и даже двадцатым веками, а кое в чём и переплюнули существующие технологии.

— Вы знаете, что для добычи полезных ископаемых гиперборейцы использовали многочисленные скважины в сочетании с принципами гидроразрыва? — говорил он. — Полезные ископаемые из них вытягивали с помощью артефактов. В результате труднодоступные и нерентабельные, по нашим меркам, месторождения в течение нескольких лет приносили древним колоссальное количество ресурсов.

Остановить Синицкого было невозможно, и Тимуру с Мартой оставалось только вежливо слушать эту спонтанную лекцию. К счастью, Игнат Игоревич заметил выражение усталости на лицах слушателей, опомнился и закончил доклад неожиданной мыслью:

— Ваш дед, Федот Максимович, считал, что магические достижения гиперборейцев можно использовать в наши дни для поиска и добычи полезных ископаемых. Увы, ещё при Советском Союзе его проекты были признаны слишком дорогостоящими, нестабильными и потенциально опасными. После Устье-Аланского эксперимента работы в этой области были приостановлены, а после начала Перестройки и вовсе прекращены.

Тимур с трудом сдерживал зевоту. Игнат Игоревич на редкость увлеченным человеком, но как рассказчик никуда не годился. Марта, напротив, была отчасти в теме дедушкиных исследований, поэтому насторожилась при последней фразе.

— Меня важно знать: не интересовался ли кто-нибудь дедушкиными дневниками? Может быть, вы об этом что-нибудь знаете?

— Бесценные у него данные там были. Бесценные! Помнится, я на основе записей из дневников Федота Максимовича смог убедить коллег организовать назад археологическую экспедицию на Север. Как раз это было два года назад.

— Упоминая коллег, кого именно вы имеете ввиду? Университет или Дом Грядущих? — как бы невзначай поинтересовался Тимур.

Он уже пробил по