Напарник оборотня - Анастасия Деева

К подобным мыслям примешивался ещё и лёгкий страх. У него не вышло отношений и с обычной женщиной, а Марта — оборотень. Это совсем другой уровень восприятия мира. Даже если он решиться пойти в атаку, подставив под снайперский выстрел любви собственное сердце ещё раз, сможет ли жить с оборотнем?

После того дурацкого случая с «уткой» он со всей ясностью осознал, что Марта — не была и никогда не будет такой же, как Регина. Но сможет ли он сам быть для любимой женщины тем, кого она на самом деле достойна?

Тимур вздохнул, повернул ключ. Нет, домой он не поедет. Пожалуй, наведается в «Озборн». На дворе — пятница, и там снова будет импровизированный концерт.

…Позади раздался шум. Марта резко обернулась, и чуть не сшибла с ног выходящую из арки Олимпиаду Львовну. У той дрогнул в руках поднос. Стоящий на нем стакан компота, подпрыгнув, полетел на пол, выплескивая содержимое на халат медсестры. Марта едва успела его подхватить, чтобы тот не разбился.

— А-а-а! Золотаева? — возмущенно выдохнула Олимпиада Львовна. — Ты тут что делаешь? Тебя же выписали!

Она резко поставила поднос на деревянную скамейку и принялась разглядывать забрызганный по груди и подолу халат. Марта смутилась. Всё вышло случайно, но она чувствовала себя немного виноватой. Переведя взгляд на поднос, она заметила на нём две тарелки. На одной находилась двойная порцией творожной запеканки, обильно политая сметаной, а на второй лежало сразу три румяных булочки с темными вкраплениями изюма. Заработавшийся Назарбеков снова не пришёл в столовую на ужин, и Олимпиада Львовна решила проявить заботу.

— Простите меня…

— Э-эх, Золотаева, что же ты! На кого я теперь похожа? — медсестра чуть не плакала. — Тебе хорошо, у тебя вон какой мужик под боком, а мне что прикажешь теперь делать? Ты мне сейчас всю личную жизнь под угрозу поставила!

Марте стало совсем неловко. Она и раньше замечала, что Олимпиада Львовна хвостом носится за Валерием Султановичем, но, кажется, тут дело обстояло серьёзнее. Иначе, почему та так сильно расстроилась из-за мокрого пятна на халате?

В этот момент лосиха кивнула Назарбекову головой и величественным шагом удалилась в туман. Волшебник проводил её взглядом и, развернувшись, направился к беседке. Заметив его приближение, Олимпиада Львовна быстро стянула халат, оставшись в джинсовой юбке и белой футболке, туго обтягивающей её внушительный бюст.

Назарбеков был старше медсестры лет на пятнадцать, ниже на полголовы, лысый, но зато — в разводе. К тому же в магической среде Валерий Султанович был знаменитостью всероссийского уровня, что сразу повышало уровень его значимости в глазах Олимпиады Львовны.

— Марта, вы меня уже заждались, наверное, — издалека закричал Назарбеков. — Простите, подзадержался… Я тут подумал о том, что вы мне сказали. Знаете, я, пожалуй, даже соглашусь. Благо, от Уфы до Челябинска недалеко, и мне нетрудно будет приехать сюда второго числа. Но в этом деле есть нюансы…

Он вошёл внутрь беседки, буднично кивнул Олимпиаде Львовне. Заметив на скамейке поднос с едой, тут же расплылся в широкой улыбке. Озорно сверкнув глазами в сторону медсестры, он шутливо погрозил ей пальцем:

— Ай-яй-яй! Вы меня закормите, милейшая Олимпиада Львовна. У меня скоро пуговица на брюках застегиваться не будет.

Та засмущалась, на щеках проступил румянец.

— Тут вот только… компот… Увы…

— Какие пустяки. Мне очень приятно, что вы обо мне заботитесь. Я, признаться, набегался сегодня и зверски голоден. У меня тут совсем тяжелый случай, — он кивнул в сторону, куда ушла лосиха. — Даже тяжелее, чем ваш, Марта. У вас, как у человека, в черепушке адекватные мысли, а у этой… гм… Очень тупая пациентка попалась, очень… Простите за подробности.

— И не говорите, — тут же всплеснула пухлыми руками Олимпиада Львовна, игриво сверкая глазками. — С этими пациентами — беда… Вы кушайте, Валерий Султанович, кушайте. Запеканку в микроволновке подогрела, она ещё теплая. И булочки тоже…

— Не стесняйтесь меня, — тут же подбодрила психолога Марта. — Иначе всё остынет.

Валерий Султанович не стал ломаться, сел, закинув ногу на ногу, взял в руки тарелку, и, ловко орудуя ложкой, продолжил беседу.

— Я давно сотрудничаю с МСБ, но мне надо, чтобы во всей этой истории моё имя нигде не всплыло. Иначе я могу утратить доверие некоторых представителей Великих Домов.

Они оба, не сговариваясь, взглянули на Олимпиаду Львовну. Та, поняв по выражению их лиц, что ей лучше удалиться, одернула футболку и быстро сказала:

— Если не возражаете, я пойду, ромашек соберу. Знаете, приятно… Двадцать четвертое декабря на дворе, а у нас на посту будут ромашки в вазе. Кстати, вы знаете, что у католиков сегодня — Сочельник, а завтра — Рождество? Нет? А я знаю!

С этими словами она вышла из беседки и направилась по тропинке в сторону опушки леса.

…Тимур сидел за столиком «Озборна». Перед ним стоял полный, не тронутый стакан пива. Мысли были всё такими же сумбурными и нервными, как до этого. Стоит ли идти до конца с Мартой, предпринять попытку завоевать её сердце или, пока не поздно, отступить?

Он окинул взглядом зал. Было шумно, так как на сцене происходила какая-то заминка. У них что-то случилось не то с колонками, не то с микрофоном, поэтому концерт прервался.

— Сейчас всё сделаем! — кричал со сцены ведущий, размахивая руками. — Подождите пять минут!

Пауза затягивалась.

Повернув голову, Тимур заметил за соседним столиком лохматую девицу в чёрном. Ту самую, у которой желание выступать было сильнее понимания, что слухом и голосом природа её сильно обделила. Девушка обнимала гитару, и, видимо, ждала возможности выйти на сцену.

Тимур поморщился. Хотелось приятно провести вечер, но он терпеть не мог фальши в музыке и пении. Некоторое время он смотрел на девушку, после встал, подошёл к ней и поставил стакан перед ней.

— Держи, угощаю. Я не пил. Честно. Кстати, можно на минутку твою гитару? Я тебе её просто… настрою.

Она смерила его недоумённым взглядом:

— Самый крутой, чё ли?

Он продолжал на неё смотреть просительно. Девица ухмыльнулась, одной рукой подтянула к себе пиво, другой протянула Тимуру гитару.

Тот присел рядом на стул, и, склонившись над грифом, стал подкручивать колки.

— А ты чё в очках? — спросила девица. — Тут, вроде, не летний пляж.

— Я, как и ты, фанат Виктора Цоя, — усмехнулся Тимур, протягивая ей настроенную гитару.

— Откуда знаешь, что я за него топлю?

Тимур снисходительно пожал плечами. Что тут гадать? У девушки и прическа под Цоя, и одежда. К