Алые небеса. Книга 1 - Чжон Ынгволь

– Ах! – вздохнул министр.

Он знал, что это просто картина, но все же не мог этому не удивиться. Как портрет может выглядеть до такой степени реалистично? Живее, чем сама жизнь. Насколько поразительна работа художника, неужели это…

– Ваше величество, разве не об этой картине ходили слухи?..

Король ответил, не отрывая взгляда от полотна:

– Слухи… Их раздувают и переиначивают с учетом вкусов каждого, кто их распускает. А вы о чем конкретно?

– Говорят, что Ким Мунун получил должность надзорщика, а Кан Юнгук из академии сказал, что нарисовал этот портрет самостоятельно…

Ким Мунун и Кан Юнгук! Их считали двумя ведущими художниками во времена правления Тхэджона. Если первый был лучшим в жанре сансухва, то второй лидировал в портретах правительственных фигур: его называли «тот, кому руки достались от бога». Поэтому их отношения были похожи на сопернические, где каждый вдохновлял другого работать на износ. Наверное, было ошибкой ставить их двоих трудиться над одним портретом. Все сразу сказали, что два тигра не смогут ужиться в одной клетке. По завершении работы Ким Мунун, также известный по прозвищу Чхонбон, ушел из профессии, а Кан Юнгуку пришлось отрезать палец. Ван едва заметно кивнул.

– Но как эту картину могли оставить?..

– Я хранил ее втайне. Забрал прямо перед сожжением. Я ослушался королевского приказа.

– Ваше величество, вам нельзя хранить этот портрет. По слухам, он…

Не меняя взгляда, ван улыбнулся и сказал:

– А как вам картина? Разве нарисованный Тхэджон не похож на моего отца?

– Похож? Да он целиком и полностью выглядит как ваш предшественник еще при жизни! Поэтому картина и пугает…

– Мне тоже так кажется. Но в тот момент ему никто об этом так и не сказал. Потому что не смог. А отец был в ярости от того, что ему принесли портрет, который совсем на него не похож… Кто осмелился бы сказать ему правду? Даже я не сумел…

Было ли корнем зла то, что предыдущего вана изобразили слишком честно? Советник находился в ссылке на тот момент, так что он не мог знать правды. Лишь по прошествии некоторого времени до него начали доходить разные слухи, которые при дворе передавали из уст в уста.

Ван закрыл глаза и вспомнил ту пору. События в его голове хранились во всех деталях, ведь он неоднократно к ним возвращался. Эта картина была завершена на следующий год после его восшествия на престол; другими словами, в год Желтой Свиньи. Тот год стал адом для каждого на чосонской земле.

Ему помнилась даже точная дата – седьмое июня по лунному календарю… Возможно, сам портрет был завершен и раньше, но именно в тот день Тхэджон, к тому моменту уже добровольно отрекшийся от престола в пользу сына, увидел картину. Тогда же Кан Юнгуку отрезали два пальца правой руки: большой и указательный.

Он больше не смог рисовать, а потому оставил свою должность в художественной академии. Тогда вслед за ним оттуда ушли многие сотрудники, и оставшихся было значительно меньше. Из-за этого работа в академии встала. Можно сказать, что это был первый случай забастовки художников.

– Но почему вы внезапно достали ее посмотреть?..

– Не то чтобы внезапно… Я периодически на нее поглядываю. Просто в последнее время это стало происходить немного чаще. Господин советник!

– Да? Вы что-то хотели спросить, ваше величество?..

– Я не зря повесил эту картину и стал ждать вас. Есть кое-что, о чем я хотел узнать.

Ван, все это время смотревший только на портрет, повернулся к советнику. Тогда Хван Хи увидел лица нынешнего короля и его предшественника в одном поле зрения. Он сосредоточил взгляд на собеседнике, и черты нарисованного правителя размылись.

– Я старею. День за днем я становлюсь все ближе к отцу… Мы с ним похожи?

В покоях вана гулял небольшой сквозняк, на который наиболее резко реагировал свет свечи. Лицо правителя на портрете шевельнулось: зрачки задрожали, мимика дрогнула, а борода колыхнулась. Пораженный, советник сфокусировал взгляд на нарисованном почившем короле. Ему просто привиделось. Он схватился за сердце, которое все еще безудержно колотилось. В отчаянном желании уйти от картины подальше Хван Хи неосознанно сделал пару шагов назад.

– Вы совсем разные.

– Да? А мне говорили, что я все сильнее напоминаю отца. Вот я и спросил.

Люди, которые хорошо помнили, как выглядит Тхэджон, думали, что нынешний ван все больше и больше походит на него. Сначала и Хван Хи так думал, но ровно до тех пор, пока не увидел эту картину. Он внимательно рассмотрел лицо почившего короля, а затем стал пристально вглядываться в лицо вана, стоявшего прямо перед ним. Тогда ему вспомнилось еще одно лицо – на другом, официально признанном сейчас портрете вана Тхэджона, по которому совершают обряды поминовения. Именно этот портрет когда-то понравился Тхэджону больше других. Хотя после этого полотно терпело разные происшествия, неоднократно подвергалось реставрации и воспроизведению, оно мало чем отличалось от своего первоначального вида.

Советник снова перевел взгляд на лицо нынешнего вана. Когда он постарел, стал напоминать того Тхэджона, что изображен на официальном портрете. Лицо на принесенной ваном картине мерцало в свете свечей. Если ему не изменяет память, то именно так, а не иначе, и выглядел предыдущий правитель. Но со временем то полотно, по которому его поминают, и стало считаться правильным изображением короля. И постепенно воспоминания о ване изменились. Так медленно, что никто и не заметил…

«Уху-ху!»

Сова? Двое одновременно взглянули на дверь. Звук все приближался, и в этот раз птица снова была не одна. Чувствовалось, как люди спешно копошатся вокруг ванских покоев. Король вернул взгляд к картине. Повторив за ним, советник посмотрел туда же.

– Это всего лишь портрет отца, который его сын достает в моменты, когда скучает. Не надумывай лишнего… Все остальное – слухи.

– Так же, как то, что не все слухи – правда, верно и то, что не все слухи – ложь. Говорят, что этот портрет живой…

– Как думаете, мой третий об этом слышал?

Хван Хи сдержал вздох. Он удивился даже сильнее, чем когда увидел здесь эту картину.

– Прошу, держите это в секрете от Анпхёна. Для него это не портрет его дедушки, а одно из произведений очередного легендарного автора. Даже думать об этом тошно. – Он покачал головой.

Советник активно закивал. Если Анпхён-тэгун узнает – надоесть точно успеет всем.

– Я уже догадался. Мне бы тоже не хотелось, чтобы кто-нибудь узнал о том, что я сегодня видел.

– Ваше величество! Мне жаль об этом говорить, но…

По кричащему снаружи голосу можно было догадаться, в чем дело. В этот раз