Рыжее братство: Точное попадание. Возвращение. Работа для рыжих - Юлия Алексеевна Фирсанова

разыгрался с удвоенной силой, а мы, набродившиеся по городу, от него не отставали. Да и стыдно было бы нам втроем уступить маленькому сильфу. Успокоившись, Лорд стал весьма приятным и вежливым собеседником. Все-таки в светском воспитании что-то есть. Говорил он вроде бы о пустяках, но так мило и изысканно занятно, невольно заслушаешься. Такому душке даже магию в ход пускать не надо, одним языком и изящными манерами кого хочешь зачарует. Даже Лакс, поначалу ревниво поглядывавший на сладкоголосого мага, утихомирился и поддерживал беседу вполне мирно. Хорошая еда и весьма неплохое вино располагали к приятному общению. Голоса народа, гомонящего в общей зале, долетали из-за плотно прикрытой двери отдаленным шумом морского прибоя и ничуть не раздражали, скорее даже наоборот.

Однако где-то часа через полтора нашего во всех отношениях приятного общения дверь приоткрылась и в нее протиснулся Самсур. За его спиной с решительно-испуганным видом жались к стене два чумазых ребятенка.

– Почтенная магева, прошу прощения за беспокойство, но эти малявки твердят, что желают вас видеть и просить о помощи.

– И что? – брезгливо-надменное выражение мигом сменило доброжелательную компанейскую улыбку Лорда.

Меня передернуло от отвращения, терпеть не могу чванливых скотов, и я в пику магу благосклонно улыбнулась малышам:

– Спасибо, Самсур. Так какая вам помощь нужна от магевы?

– Тятька упал вчера вечером в слесарне. Домой его принесли, думали, отлежится. А он все не встает и стонет, – серьезно, с совершенно сухими глазами доложил один из мелких, кажется, девочка. По бесформенным обноскам было трудно определить пол ребенка.

– Вы же нас хлебом кормили, вы добрая, помогите тяте, магева! – поддержал то ли сестру, то ли брата второй оборвыш, как я поняла, из тех, кто вчера клянчил у ворот милостыню.

Вот они – добрые дела, не успеешь одно закончить, за ним хвостом другое тянется, как инфекции к ослабленному организму липнут. Но послать детишек на три веселые буквы и спокойно продолжить пирушку – значило подтвердить, что прав Лорд. Что я, такая же дрянь, только в другой упаковке? Не дождетесь!

– Хорошо, пойдем поглядим, чего сделать можно, – отодвинула я тарелку, встала, прихватила сумку со священным колдовским атамом и прочими девичьими мелочами.

Ребята, не веря своему везению, поспешно, пока я не передумала, попятились за дверь.

– Неужели вы правда собираетесь идти с этими… – у возмущенного Лорда не нашлось изысканного речевого эквивалента тому, что он думал об оборвышах, зато глаза выкатил весьма красочно и брови взметнулись чуть ли не к волосам, – ночью, в трущобы! Это недостойно высокого титула магевы! Это, в конце концов, опасно!

– Они позвали, насколько я понимаю, долг любого мага отвечать на просьбу не обладающего даром и нуждающегося в помощи, – пожала я плечами как можно безразличнее. – Именно это, а не выбор новых кружев на рубашку, считается призванием и прямой обязанностью.

– К счастью, меня подобными глупостями не тревожат. – Маг попробовал заявить сие с надменным превосходством, а вышло как-то жалко.

– К счастью? – удивилась, спародировав манеру Лорда выгибать брови. – Что ж, каждый понимает счастье по-своему. Бывай, маг!

Лакс молча поднялся вслед за мной, отвесил мужчине преувеличенно-издевательский поклон. Фаль присел на плечо и показал надменному колдуну кончик розового язычка. Мы вышли в общий зал, где у стойки, держа в обеих руках по пирожку, врученному в руки добросердечной Вларисой, переминались с ноги на ногу ребятишки.

– Ешьте, голодранцы, – преувеличенно сурово насупив брови, приговаривала трактирщица. – Да не суй, не суй за пазуху, я тебе еще дам!

– Я не себе, я брату, – пискнул один из храбрых малышей, запихивая за щеку сразу половину пирожка с повидлом. Яркая струйка тут же потекла из уголка рта по личику. – Он при тятьке остался.

– Ох, – покачала головой Влариса, сноровисто накидала пацанятам объемистый узелок, сунула в руки ближайшего: – Держи, паренек!

– Я девочка, спасибо, тетечка, – поблагодарила худосочная малявка, бережно прижав к себе узелок.

– Ну что, ведите к тяте! – обратилась я к детишкам.

Восхищение и надежда в глазах воссияли ярчайшими из звезд, сделав чумазые мордашки сказочно, почти по-эльфийски прекрасными. Мы покинули жаркое чрево трактира и ступили на все еще теплую, но уже пахнущую ночной свежестью мостовую, в сгущающиеся сумерки. Лакс забрал у девочки тяжелый узел с продуктами, сунул к себе в сумку и поинтересовался:

– Далеко живете, галчата?

– На Куриной Гузке, – отозвался паренек.

– Лакс, переведи, – попросила я.

– С полчаса ходу, нищий район, – обронил вор, – но есть и погаже. Там почти спокойно.

– А я-то на приключения надеялась, – улыбнулась я и обратилась к ребятишкам: – Давайте знакомиться. Магева Оса, моего друга зовут Лаксом.

Малыши замялись, я сначала не поняла почему, не имена же свои позабыли, а потом сообразила и осторожно добавила:

– Говорите, не бойтесь, для заклятий не использую, обещаю.

– Меня Павилой кличут, – раскололась девочка, стрельнув глазами.

– Да Павка ты, – презрительно фыркнул малец и назвался в свою очередь: – Я Оль. А дома с тятькой Ваник остался.

– Так что там с вашим отцом приключилось? – принялась расспрашивать я малышей, пока мы двигались по улочкам, становившимся все более замусоренными, узкими и пахучими. Детишки чувствовали себя привычно, как пара рыбок в запущенном аквариуме, перепрыгивали и огибали какие-то кучи мусора, на ходу успевали жевать и отвечать на мои вопросы. Лакс шел вроде бы спокойно и даже беспечно, но я видела, что спутник стал собраннее и настороженнее, ночной Патер предъявлял свои требования к загулявшим горожанам, и даже в обществе магевы вор внимательно поглядывал по сторонам, держа руку поближе к ножу на поясе. Колдовство колдовством, а от удара в спину никто не застрахован. Вдруг попадется какой-нибудь либо совсем потерявший совесть, либо упившийся до бесчувствия тип.

– Упал тятька, какая-то падла лак пролила на ступеньках слесарни, он оскользнулся и грохнулся, так нам дядька Михен сказал, – по-взрослому степенно вздохнул Оль, а Павка не удержалась и хлюпнула носом.

– Упал спиной или грудью? – уточнила я, чихнув от особенно сильной волны ароматов из недр какого-то заштатного кабака с кривой, болтающейся на одной петле дверью. То ли так было всегда, то ли сегодня уже успели в драке снести. Воняло от кабака еще более мерзко, чем от окружающей помойки. Как там люди пить и есть умудряются, меня бы сразу вывернуло наизнанку? Или они все хроническим ринитом страдают?

– Спиной, – хлюпнул и Оль, вспомнив о приключившемся несчастье, потом робко спросил: – Магева, а ты вылечишь тятьку? Лекарь-то сказал, что ничего сделать нельзя, даже не пошел с нами, только языком цокал и головой тряс. А Павка ему целую бронзовку давала. Мы уж и в храме были, Миранде Целительнице молились,