Алые небеса. Книга 1 - Чжон Ынгволь
– Ты знал, что все так получится? – прошептала хозяйка «Чхон Мун».
– Нет. А ты?
– Тоже. Страшно представить, что из этого выйдет.
Чхве треснул Ан Гёна по спине и, смотря перед собой, спросил:
– Ты знал?
– Что?
– О плане тэгуна.
– Нет. Удивился, интересная задумка.
– Что-то ты не выглядел удивленным.
– Но я был! Правда. Я никогда не задумывался о том, что можно так оценивать живопись.
– Зачем ты сюда пришел?
– Купить картину.
– Хо-хо… Думаешь, тебе тут что-то приглянется?
Ан Гён безучастно взглянул на Вонхо. Ему хотелось бы высказаться, но он не смел этого сделать в таком-то месте. Художник перевел взгляд вперед.
– Я пришел, чтобы купить картины настоящих молодых художников. Но все повернулось вот так… к моему огромному сожалению. Не повезет – уйду с картиной дворянина на руках.
Чхве усмехнулся.
– Ты так не уверен в своем выборе?
– Придется попробовать, чтобы узнать наверняка. Если покажут какую-нибудь хорошую работу, мне надо будет посоветовать ее купить. Именно поэтому я сюда и пришел.
– Что это значит?..
– Я тут в качестве советника.
– Чьего?
– Самого богатого человека в Ханяне.
Наставник оглядел гостей. Там явно было много богачей, но он не мог понять, кого именно художник имел в виду.
Слуги временно закрепляли картины на нескольких свитках из шелка и проносили их, начиная с главного здания, где сидел Ли Ён, к пристройкам с обеих сторон. Имена художников, записанные в левом углу картины, были заклеены плотной бумагой так, чтобы их не было видно. Закончив с одной картиной, они открепляли ее и вешали другую. Лица гостей становились все серьезнее: это оказалось в разы сложнее, чем ожидалось. Трудно было даже отличить картины дворян от простых рисовальщиков. Некоторые полагали, что знать будет рисовать только тушью. Но ведь не исключено, что картины без использования красок могут принадлежать и не дворянам, – художники в целом обычно не используют цвета, рисуя в жанре сагунджа, поэтому раскрашенных картин здесь практически не было.
В комнату внесли странную работу: в мазках кисти на ней трудно было различить бамбук или цветки сливы, из-за чего гостям снова пришлось ломать головы. Их мысли кипели, пока они задавались вопросом, есть ли в этом всем какой-то глубокий смысл. Но среди собравшихся оказались два человека, для которых такой почерк был знаком, – Чхве Вонхо и Ан Гён. Они обменялись обеспокоенными взглядами, из-за чего другие гости, занятые попытками оценить атмосферу в комнате, также заметно напряглись.
Внезапно настроение гостей значительно изменилось: такое впечатление на них произвела картина с цветущей сливой. Все глаза в комнате следили только за ней одной, работы по соседству остались практически незамеченными. Выражение лица Вонхо почти не изменилось, а у Ан Гёна, напротив, глаза полезли прямо на лоб. Когда картину пронесли рядом с Ли Ёном, он тоже посмотрел на нее крайне изумленным взглядом. Так все рисунки проплыли мимо.
Молодой человек, выглядевший как прислужник, подошел к Ан Гёну. Тот обернулся, и двое некоторое время о чем-то перешептывались. Чхве смотрел на парня рядом с художником. Судя по тому, что он вышел из левой пристройки, а затем вернулся туда же, он не был слугой человека, сидящего где-то здесь. Если он прислуживал самому богатому человеку в Ханяне, то как его хозяина могли посадить не рядом с принцем, а в такое отдаленное место? Даже дверь туда была закрыта. Он что, подглядывал через щель? Получается, этот богач готов купить картину только на основании того, что скажет Ан Гён, даже не взглянув на нее как следует. Вонхо не мог знать, кто он, но ему показалось, что это потрясающая идея. Одолжить глаза художника из академии, чтобы купить картину? Есть ли еще более безопасный способ играть в эту игру?
– Думаю, у всех есть хотя бы одна ставка. Давайте же назовем их!
Прислужники медленно проходили долгий путь от одной пристройки к центральному зданию и сворачивали в другую пристройку, держа первую картину, прикрепленную к шелковому свитку. Но никто так и не поднял руку, чтобы назвать цену.
– Пропускаем! Следующая!
Никто не поднимал руки ни во второй, ни в третий раз. Так пронесли еще несколько картин, и только тогда появились люди, готовые сделать ставку. Но цена все равно особенно не возрастала. Непроданных картин оказалось гораздо больше, чем проданных.
Перед гостями предстала работа, смотря на которую сложно было сказать, бамбук это или слива. Все усердно пытались считать обстановку в комнате. Тут появилась одна ставка: ее сделал кто-то, кто неправильно понял взгляды, которыми обменялись Ан Гён и Чхве Вонхо. Затем появилась еще одна. Но сколько бы они ни ждали, никто не предлагал сумму больше. Принц Анпхён тоже не был особенно заинтересован в обсуждении. В конце концов эта работа попала в руки человека, который больше полагался на чужую точку зрения, нежели на свою собственную.
Мимо прошли еще несколько картин, и рисунок цветущей сливы снова привлек всеобщее внимание. Снег на фруктовом дереве был изображен с помощью пустот тут и там, а на ветке, возвышающейся между ними, был нарисован единственный цветок. Хотя на рисунке были лишь пустые мазки кисти, казалось, что весь лист целиком заполнил холодный снег. Большинство собравшихся в Мэджукхоне сошлись на том, что нет другой картины, которая бы так блестяще выражала благородный дух ученого мужа, преодолевающего трудности.
Прежде чем прислужник успел закончить обход, появился гость, который сделал ставку размером в целый рулон хлопчатобумажной ткани. В одно мгновение ставка удвоилась, а затем и утроилась. Потом на короткое мгновение в комнате повисла тишина, но тут же ставки покрупнели: за картину уже готовы были отдать три рулона ткани и мешок риса. В это время Ли Ён, до сих пор не проявлявший особого интереса к работам, внезапно сказал:
– Пять рулонов ткани и мешок риса!
Сам принц сделал ставку! Цены, которые люди называли, продолжали расти. Тогда тэгун снова заявил:
– Десять рулонов и три мешка!
На этот раз в комнате стало так тихо, словно все разом затаили дыхание. Ставка была слишком высокой, и казалось, что повышать ее уже было некому. На лице Ли Ёна появилось такое довольное выражение, будто наконец он позволил себе проявить к рисунку вопиющую жадность, которую до сих пор едва сдерживал. Это была картина, которую ему действительно хотелось заполучить. Насколько же сильно принц все это время сдерживал
