Алые небеса. Книга 1 - Чжон Ынгволь
– Всем оставаться на своих местах и слушать меня! Я – великий принц Анпхён, владелец этого дома.
Художники, сидевшие в комнатах, на мгновение перестали галдеть и переглянулись. Никто не знал, почему двери были закрыты, – наверное, потому, что на благородное лицо ванского сына нельзя смотреть абы кому?
– Раз уж вы сюда пришли, почему бы не отдать честь Мэ Джукхону? На первом листе нарисуйте либо бамбук в честь покидающей нас зимы, либо цветущую сливу во имя приходящей весны. Как только закончите, передайте ее за двери и переходите ко второй работе. – Ли Ён закашлялся от холодного воздуха, а затем продолжил: – Другой лист для жанра сансухва. Неважно, что конкретно вы нарисуете. Если хотите, можете и небожителей изобразить. Главное – ваш собственный стиль рисования. Для обеих картин используйте только тушь или краски, в остальном – делайте все что захотите. Надеюсь получить от вас хорошие работы. Начинайте!
Принц Анпхён махнул руками и повернул обратно к основному помещению. Художники тут же принялись за работу. Чхонги, не в силах сдержать нервное хихиканье, развернула бумагу. Тэгун собрал рисовальщиков и дворян в одном месте и заставил рисовать сансухва и сагунджа[46], которые, как известно, считаются жанрами, олицетворяющими сознание и душу ученых конфуцианских мужей. Девица Хон была взволнована еще до того, как начала рисовать. Разве такие интересные ситуации не должны казаться веселыми?.. Как говорят ее товарищи по группе, такие пачкуны, как все они, – не более чем расходный материал, чтобы настоящие дворяне, разворачивающие бумагу в верхней комнате, чувствовали себя лучше. Напротив помещения, где находилась Чхонги, сидел ее отец, пьяными руками развертывающий бумагу.
5
– Ваше высочество, что за вздор? Вам нельзя смотреть на художников!
Ли Ён встал с места. Все остальные тут же поднялись вслед за ним.
– Сядьте и слушайте меня.
Он вышел во двор и встал, глядя на гостей. Принц поднял руку и жестом приказал людям сесть, потому что некоторые из них все еще заметно колебались, и только тогда они снова заняли свои места. Повернувшись спиной, он начал говорить:
– Я тоже не видел художников, собравшихся в гостевых помещениях. Мне не разрешили открыть дверь. Так что мы с вами в равных условиях. У нас нет никаких сведений об авторах: ранг, образование, происхождение и даже возраст будут нам неизвестны.
– Тогда за что мы будем платить?..
– За картины! Разве вы пришли не за тем, чтобы посмотреть на искусство и купить его?
– Нельзя же оценить картину по одному только полотну! Нужно смотреть еще и на личность, и на достижения человека, который ее написал…
– Наверное, так и надо судить о художественном наследии прошлого. Но мы живем в настоящем. Разве не следует как-то иначе оценивать современное искусство?
За Ли Ёном в комнату вошли пять прислужников с картинами. Это были первые работы с изображением бамбука и цветов сливы. Даже не взглянув на них, принц приказал:
– Перемешайте.
Тогда пятеро поменялись местами, протискиваясь друг между другом, затем собрали рисунки вместе, снова раздали и вновь поменялись. Проделав это несколько раз, они отдали их всех одному человеку, оставляя остальных с пустыми руками.
– Здесь мы плюем на ранги, забираем у художественных групп названия, которыми они гордятся, забываем о мнении критиков и назначаем цены исключительно по самим картинам! Я не буду ни на кого давить. Тот, кто ставит, сам придумывает стоимость. Участвуют те, кто готов поставить все на свой наметанный глаз!
В комнате воцарилась тишина. Что за бессмыслица? Ставить цену, зная, только как выглядит картина, и не имея ни малейшего представления о том, кто ее автор, было совсем непривычно и даже как-то абсурдно, потому что никто из них никогда не судил о картинах исключительно как о рисунках: всех интересовало, какой чин за ней стоит. Сегодняшняя ситуация казалась им очередной шалостью тэгуна, закрыть глаза на которую было трудно, каким бы великим ни был принц Анпхён.
В тот же момент на всю комнату вдруг разразился громкий смех. Со Коджон, сидевший где-то с самого краю, расхохотался и захлопал в ладоши.
– Ха! Это весело! Это и правда очень увлекательно! Хорошо, что я пришел. Так и знал, что тут произойдет нечто эдакое! Ха-ха!
«Если бы он только не был внуком Квон Гына…» – подумали все остальные.
– Ну сами посмотрите! – сказал парень, хлопнув по спине сидевшего рядом с ним критика. – Разве это не уникальная возможность, посланная нам свыше? Когда бы вам еще выдался шанс продемонстрировать свою глубочайшую проницательность? Я знаю, что большинство из собравшихся здесь гостей любят картины, так почему бы просто не попробовать? Вы что, в себе не уверены?
Однако проблема была не только в том, чтобы оценить картины вслух перед всеми гостями. Куда хуже было платить за эти самые работы, не имея о них особых сведений. Все же нужно бережливее относиться к деньгам.
Все же критик побледнел по другой причине. Будет очень стыдно, если картины тех, кого он до сих пор критиковал, посчитают хорошими, а работы авторов, которых он за монету расхваливал, отнесут к худшим.
Богач из Кэгёна добродушно рассмеялся и заявил:
– Я буду участвовать. Может, я ничего и не смыслю в искусстве, но на глаз определить картину, за которую отдадут много денег, я точно смогу.
Другие состоятельные гости также подняли руки.
– И я поучаствую. Уверен, что куплю хорошую картину.
– Я тоже. Постараюсь взять то, что мне понравится.
Так согласились еще несколько людей. Среди них были и те, кто, как и Со Коджон, воспринимали подобную авантюру как приятное развлечение.
Принц Анпхён повернулся к Чхве Вонхо и его соседке и сказал:
– Вам двоим, владельцам художественных групп, запрещено покупать картины. И держите язык за зубами. Вы не должны подавать никаких намеков.
Они одновременно склонили головы, соглашаясь. Ли Ён вернулся на свое место, уже более радостный. Вонхо взглянул на сидевшего рядом Ан Гёна. Кстати, зачем он вообще сюда пришел? Явно не для просмотра картин и не для их покупки, но для чего тогда? Неужели просто из-за их дружбы с принцем? Наставник кивнул сам
