Напарник оборотня - Анастасия Деева

— Знаешь, мы с тобой вчера купили гирлянду, дождик и мишуру… Кажется, забыли только игрушки, — серьезно произнёс он, включая для проверки светодиодную ленту.

Марта замерла. Не он ли сам её быстро утащил от прилавка с новогодними украшениями? «Потом, успеем!» — это были его слова.

— Давай я добегу до ближайшего магазина, возьму каких-нибудь шариков? — предложила она.

— У меня другая идея, — по его губам скользнула лёгкая улыбка. — Я тут подумал… Вообще-то подарки принято дарить после Нового года, но я тебе сделаю сюрприз чуть-чуть заранее. Ты не будешь против?

Она засмеялась, и он, поняв, что это примерно то же самое, что и «Да», ушел в коридор, достал со шкафа большую коробку в подарочной упаковке.

— Честно, не знал, что тебе можно подарить… Но, думаю, это будет… по случаю.

Он немного волновался, и это было заметно по его лицу.

Марта глянула на него восторженными глазами, поинтересовалась:

— Можно открывать, да?

Нариев чуть пожал плечами, виновато усмехнулся. Весь его вид говорил: «Как знаешь!»

Марта, затаив дыхание, стала снимать упаковку. Под крышкой оказалась обычная медицинская вата. Недоумённый взгляд Золотаевой метнулся на напарника.

— Аккуратно приподними её, — подсказал он, указав на вату. — Тут главное — осторожность.

Марта осторожно потянула за край.

Внутри лежали старые советские ёлочные игрушки. Примерно такие же, стеклянные и пенопластовые украшения были у них с дедушкой в старой квартире в Екатеринбурге. В самом центре «сокровищницы» лежало навершие — красная звезда.

От неожиданной, но светлой тоски у Марты слегка защипало в глазах.

— Где ты это взял?

— Ну-у-у, — он совсем смутился. — Ты же знаешь, сейчас достать можно всё, что угодно. Тебе… не нравится?

Марта резко поднялась с колен, обняла его, прижалась щекой к теплой груди, и некоторое время стояла неподвижно, вдыхая запах его тела, смешанный с запахом геля для душа. Она боялась расплакаться от щемящей, невысказанной вслух благодарности.

Золотаева никогда бы не призналась, как боялась встретить праздник одна. Всё, что было ей дорого, осталось в новой квартире деда, которая до сих пор стояла опечатанной. Марта даже не знала, осмелилась бы зайти туда за ёлкой или игрушками.

До этого дня у неё не было никакого праздника на сердце и в мыслях.

— Ты такое чудо для меня сейчас сделал! — приподняв лицо, она коснулась губами его щеки и на несколько секунд стояла, замерев от нежности и собственной дерзости.

Тимур не успел её обнять, так как напарница быстро отпрянула, и снова опустилась на пол, к коробке.

— Всё точь-в-точь как у нас было…

Он с улыбкой доброго волшебника смотрел, как она перебирает свои «сокровища».

— Ты не поверишь, и как у нас — тоже. Моя семья родом из Советского Союза. Так что сих пор на чердаке, в чемодане, почти такой же набор хранится. Мама теперь предпочитает современные украшения, а я немного скучаю по тем, что висели в моём детстве на ёлке. Даже не знаю, я тебе это подарил, или себе подарок сделал…

Она рассмеялась, и он почувствовал себя счастливым.

Присев рядом с ней на пол у коробки, Тимур на мгновение задумался. Как же это странно — вот так сидеть на полу в квартире, в которой годами не делался ремонт, где пол с отслаивающейся краской, и чувствовать себя наполненным ощущением теплого счастья от затылка до кончиков пальцев на ногах.

— Знаешь, я в детстве космонавта этого любил. То есть не совсем этого. Просто у нас такой же был. И ещё — снеговик… Юла — один в один, только я у своей носик отбил.

— Ой, у нас с дедушкой эта же юла есть, и тоже с отбитым носиком!

— Смотрю, у нас с тобой много общего. Давай наряжать?

Игрушки постепенно из коробки перемещались на ёлку, и в этой суете было что-то бесконечно волшебное, радостное и светлое для обоих. Такого щенячьего восторга Марта давно не испытывала.

На дне коробки Марта нашла пластиковых Деда Мороза со Снегурочку и снова чуть не расплакалась от ностальгии.

— Не поверишь, но я в своём собачьем детстве подобному Деду Морозу сзади кусок шубы сгрызла. Мы его всегда ставили чуть ближе к стене, и ещё ватой низ прикрывали, чтобы дырку не видно было.

— Вату мы тоже пустим вход… Обмотаем низ ёлки. У нас будет всё, как в старые добрые времена.

— Это что? Конфетти? Тимур, это восемьдесят второй год! Ты — волшебник.

Он захохотал:

— Марта Максимовна, зная в каком мы с вами Мире живём… Тут, куда ни глянь — на мага наткнёшься… Э-эй… Не надо меня обсыпать конфетти! Сколько можно! Мне даже за шиворот попало!

— Зато ты — новогодний.

Тимур был с этим полностью согласен. Не приняв ни капли алкоголя, он уже был пьян от любви, искрящегося веселья и счастья

Наконец ёлка была полностью украшена. Она мерцала огоньками и искрами, вспыхивающими в пушистой мишуре.

— Иди, переодевайся, я тут подмету и стол поставлю, — великодушно произнёс Нариев. — Будем накрывать. У нас с тобой уже не так много времени до Нового года остаётся.

Марта вышла из комнаты, а он стал переключать каналы телевизора.

— Кстати, что будем смотреть?

Марта, услышав из комнаты звуки знакомого фильма «Москва слезам не верит», крикнула:

— Это оставь.

Тимур пожал плечами. Он не считал этот фильм самым праздничным, но раз любимая женщина хочет, пусть на экране идёт именно это кино. Нариев передвинул стол и достал из пакета одноразовую скатерть.

Всё шло как надо.

Пока он учился в Казанском военном училище, часто Новый год проводил в компании товарищей, иногда, при удачном стечении обстоятельств — с женой. В военном городке Карачаево-Черкессии, куда позже переехал, каждый праздник проходил в компании сослуживцев. Регину это страшно бесило.

После того, как из-за жены оставил службу — пошли какие-то дурацкие вечеринки с «полезными» людьми. Это было скучно и не интересно. Перед последним Новым годом, уже снова в Казани, Регина притащила домой дизайнера интерьера, чтобы тот сделал всё не хуже, чем в модных журналах. Стильный, немного женственный мальчик взял за работу за хорошие деньги, но порадоваться оформлению квартиры Нариеву так и не удалось. За пять дней до праздника вылетевшая на встречную полосу машина принесла в его жизнь боль и темноту.

Впервые за прошедшие годы, глядя на незатейливую ёлку на тумбочке, Тимур без боли и сожаления подумал: может, так и было нужно? Лишиться рук и глаз, чтобы найти себя и свое настоящее призвание? Чтобы помогать бороться с преступностью в той сфере жизни, о которой