Шесть оттенков одержимости - Амалия Мо
— Осторожнее, господин Стикс, я могу подумать, что вы флиртуете, — у меня было отличное настроение, поэтому не сдержав улыбки, я чуть коснулась его плеча.
Жизнь начала налаживаться. Несмотря на мои опасения вначале, я всё же побывала в храме и встала на учёт. Оказалось, что никаких проблем с новым именем не было — отец внёс Аврору Блан как первокровную, родом из Ноктилии. Не задумываясь, я приехала в храм, оказавшийся ближе всего по расположению. Верховный служитель храма Мивеи оказался на удивление приятным мужчиной в годах, который не стремился узнать больше, чем полагалось. Тогда в голове всплыло воспоминание о другом служителе…
Риэль Кронвейн покидал мои мысли лишь когда я была чем-то занята, поэтому сначала спасение было в работе, а сейчас в дочке, требующей практически всего времени.
У меня было то, ради чего всё остальное стало неважным. Была работа, которая оказалась по-настоящему интересной. Был дом, в котором я не боялась, что появиться тот, кто отказывался уходить из снов, а ещё…
Телефон тихо завибрировал. Я всегда ставила его на беззвучный режим, опасаясь, что звонок может потревожить Габи.
Увидев на экране имя, я улыбнулась и покачала головой.
— Твои ночные звонки обязательны?
— У меня день и я тоже рад тебя слышать, Аврора, — в голосе Пьера послышался смешок. — Как Габи?
— Уснула…
— Я тебя не разбудил?
Поджав колени к груди, я перевела взгляд на всполохи огня в камине.
— Нет, у меня вечер воспоминаний, — честно призналась я, зная, что Стикс поймёт.
Пьер стал настоящим другом для Авроры, и я была благодарна ему за это. Возможно, дело было в том, что он всё знал и оставался той ниточкой, которая пусть и была в настоящем, но неизбежно тянулась к моему прошлому…
— Я хотел сообщить, что лечу в Ноктилию, давно не виделся с братом и дам внеплановый концерт…
От услышанного в груди отозвалось болью, будто кто-то потянул ту самую нить, связывающую с прошлым.
— Если хочешь, — продолжил он после короткой паузы, — я могу передать твоей… семье. Всё, что попросишь. Или просто сказать, что с тобой всё в порядке.
Сразу ответить не получилось. Надежда жалобно заскулила внутри, умоляя не упускать этот шанс.
Взгляд скользнул к двери в детскую, за которой спала Габи. Маленькая, тёплая, настоящая. Моё настоящее... И всё же вместе с этим настоящим во мне жила другая часть, которую невозможно было вытеснить ни счастьем, ни покоем.
Почти год я не связывалась с родными. Следила за делами компании, читала новостные сводки, иногда открывала рабочие отчёты, чтобы знать, что в Морвель Корпорейшн всё в порядке.
Я знала, что всё идёт привычным чередом, но за этим знанием не было людей. Не было братьев, которые готовы были сделать для меня многое. Не было Каяны с её упрямством и прямым взглядом. Не было Розы, которая всегда видела больше, чем говорила. Не было племянников, которые росли без меня. И не было родителей, которые не знали о внучке…
Радость материнства была оглушающей, но даже в ней нашлось место болезненному пониманию. Мне не с кем было её разделить. Некому было показать, как Габи морщит нос во сне и сжимает пальцы, будто боится отпустить мир. Я держала всё это в себе, потому что иначе пришлось бы признать, как сильно мне их не хватает.
Мне казалось, что если не говорить об одиночестве, оно не коснётся, но это было ложью. Аврора была матерью-одиночкой, без семьи. Она отдавала себя ребёнку и не думала о другом.
— Ты собираешься отвечать? — вздохнул Пьер и только сейчас до меня дошло, что он всё это время ждал.
— Я… не знаю…
Конечно, мне хотелось рассказать близким о Габи. Они заслуживали знать, что у Морвелей появилось пополнение, но… Этим «но» оставался Кронвейн. Я не знала о нём ничего. Намеренно избегала любой информации о Верховном.
Я прекрасно понимала, что любое знание потянет за собой другое, а за ним — третье и остановиться уже не получится. В любом случае, он всегда приходил сам… Каждую ночь.
Во снах, от которых невозможно было отмахнуться, и в ощущении присутствия, которое не зависело ни от расстояний, ни от времени. Он не давал забыть, не позволял окончательно отпустить и не нуждался в напоминаниях. Этого было более чем достаточно, чтобы не искать его в реальности.
Мысль о том, что семья узнает о Габи, неизбежно вела к другой. О том, что он узнает и заберёт у меня самое ценное. Пойми Риэль о том, что я всё подстроила и к тому же родила ребёнка, он бы никогда не простил. Это было бы куда хуже, чем смерть Майлза.
— Если хочешь моё мнение, — после паузы продолжил Пьер, — я бы рассказал. Они должны знать, Лидия. — Мы договаривались, что он не будет обращаться ко мне по настоящему имени, но когда требовалось достучаться, он говорил именно так.
— А Эреб?
— Не переживай, я найду способ встретиться с твоими братьями без его присутствия. Никто не узнает. Я бы не предложил тебе, если бы не оценил все риски.
— Ты можешь передать им её фотографию? Они всё поймут… — наконец позволив себе вздохнуть, спросила я.
— Всё, что ты скажешь, — я снова услышала улыбку в его голосе и расслабилась.
Пьер оказался тем редким типом мужчин, которые стремились помогать, не прося что-то взамен. Первое время нашего общения я была насторожена и не подпускала его слишком близко. Но с тех пор, как я попросила его помощи с домом, многое изменилось.
До рождения Габи, Стикс прилетал пару раз, чтобы встретиться со мной. Как-то он сказал, что я не в его вкусе и это не было ложью.
В один из вечеров, когда мы готовили классическую вилленийскую пиццу, он рассказал о том, что был влюблён. Это была девушка, работающая в их доме. Она была обычным человеком, а он — парнем, которому суждено было стать первокровным.
Пьер не жаловался, добавляя лишь, что тогда впервые понял, как легко разрушить чужую жизнь, даже ничего не делая. Достаточно просто быть тем, кем ты являешься. Хоть он и не сказал, что отказался от крови из-за неё, я смогла прочитать это по взгляду. Весь путь, который он проделал, был из-за первой любви. Правда этого оказалось недостаточно, чтобы они были вместе.
Уехав из родительского
