Шесть оттенков одержимости - Амалия Мо

8

Настроение главы: Goddess no holy — Run

День начался в привычной суматохе. Габи засыпала сразу после кормления, но иногда просыпалась, требуя поменять подгузник или снова припасть к груди. Три раза в неделю ко мне приходила помощница. На этом настоял Пьер в обмен на моё заявление, что я не собираюсь оставлять работу.

Я не храбрилась, просто Габриэла оказалась на удивление спокойным ребёнком. Мне удавалось спать всю ночь, просыпаясь лишь в редких случаях. К тому же работать удалённо было очень приятно. Дочь всегда была рядом, и когда она засыпала, я могла заняться делами.

Ивет тихо вошла в прихожую. Я дала помощнице ключ от дома, чтобы она не потревожила Габи, если та уснёт. Женщина махнула мне рукой и расплылась в улыбке, когда увидела, как я укачиваю дочь, чтобы уложить на сон.

— Доброе утро, вы завтракали? — Ивет опустила глаза на бумажный пакет из пекарни.

— Спасибо, — прошептала я.

У меня не было близких, и помощница стала той, кто разделял моё одиночество. Дети Ивет выросли, а внуков не было. Она искала, куда деть своё внимание, которое со временем стало никому не нужным. А я стала той, кто это внимание брал…

Невольно я ловила себя на мысли, что Венера тоже выбрала для себя такого человека — Зои. Когда мы стали отдаляться, управляющая заняла наше место в доме матери. В тот день, когда в резиденции случился пожар, мама переживала не из-за стен и мебели. Она искренне боялась за Зои, ставшей частью её мира. Именно поэтому Венера приняла её обратно, несмотря на то, что братья были против.

Я никогда не думала, что одиночество делает с нами, но теперь ощутила это на собственной шкуре.

Опустив Габриэлу в колыбель, я вошла на кухню.

— Мне нужно будет отъехать с Габи на осмотр… — и даже наличие в моей жизни человека, разделяющего пустоту, я не могла говорить правду.

Габи — дочь первокровных. Ей не требовались никакие осмотры. Зато мне нужно было ездить в храм, чтобы отмечаться. Пока я не могла доверить Ивет самое ценное, что у меня было, поэтому я всегда брала Габриэлу с собой.

— Конечно-конечно, — вытирая руки о фартук, запричитала женщина. — Я приберусь и приготовлю ужин. Есть пожелания?

— Спасибо, Иви. Вы же знаете, что я люблю всю вашу еду.

Залив в кружку кипяток, я села за стол. Ароматные булочки, которые Ивет поставила передо мной, мгновенно наполнили пространство ароматом корицы и ванили. Я сглотнула и немедля потащила сдобу в рот.

— Ох, Аврора, — Ивет рассмеялась, — нельзя питаться одними булками! Пока вы кормите грудью, калории не так страшны, но скоро это закончится, и тогда тело вспомнит обо всём. Я родила троих и была в шоке, что вес так сложно сбросить…

Женщина провела рукой по своим объемным бокам и покачала головой.

Я не стала отвечать. Беременность и роды никак не повлияли на моё тело. Исключение было лишь в том, что моё либидо выросло до немыслимых пределов. Голод требовал не жажды, а нечто иного… Чего, увы, я не могла получить.

Само собой, я могла отправиться в какой-нибудь бар и забыться на какое-то время в чьих-нибудь руках, но это значило оставить Габи. Позволить такого я не могла.

Поэтому я спасалась сладкими булками и частыми посещениями душа…

Закончив разгребать почту Стикса, я начала собираться. Чем раньше разберусь со всем, тем быстрее освобожусь.

Ивет помогла мне переодеть Габи для нашего выхода на прохладную улицу. Я закрепила люльку на заднем сиденье и двинулась к храму.

Размеренные покачивания заставили дочь быстро погрузиться в дремоту, а я включила радио. Надеялась, что музыка поможет отвлечься от надоедливых мыслей, но она стала лишь саундтреком для дороги.

Риэль Кронвейн без спроса лез в голову, копоша память. Я была так наивна, когда думала, что достаточно будет избавиться от него, чтобы забыть. Не знаю, что должно было случиться, чтобы воспоминания перестали терзать меня, как стервятники.

Словно в ответ на мои мысли, мобильный тихо завибрировал. Я улыбнулась, когда увидела на экране имя звонящего.

— Доброе утро, Аврора.

— Доброе, Пьер. Разве у тебя сейчас не ночь? — сверив в голове график Стикса, я пришла к выводу, что он находился достаточно далеко.

— Ночь, — подтвердив мои догадки, отозвался он. — Но у тебя-то утро.

— Почему не спите, господин Стикс?

— У меня вылет в Ноктилию или ты уже забыла?

Я нахмурилась, вспоминая наш недавний разговор. Тогда всё было нереальным настолько, что я не придала этому значения.

— Точно… — сердце толкнуло в рёбра с болезненной силой.

Совсем скоро моя семья узнает правду. Жаль я не могу видеть их лица… Не могу слышать, обрадуются они или забеспокоятся.

— У меня есть фотография Габи, которую ты отправляла… Та, где ты сидишь с ней у камина. Я могу показать её или…

— Да, этого будет достаточно, но прошу позаботься, чтобы это было в безопасном месте без лишних ушей.

Пьер тихо хмыкнул. Я могла представить, как он закатил глаза, несогласный с моим недоверием. Но его чувства не имели значения. На кону стояла не только моя безопасность.

— Договорились. Если обстановка будет подходящей… Хочешь поговорить с ними?

— Конечно! — не раздумывая, сказала я и покосилась в зеркало, чтобы убедиться, что не разбудила Габи.

— Хорошо… После Ноктилии я прилечу в Валлению, — вдруг заявил Пьер, и я нахмурилась, перебирая в голове график выступлений.

— Разве ты не должен быть в Сареме? У вас ведь небольшой перерыв.

Стикс тихо засмеялся, а я поймала себя на мысли, что хочу увидеть его улыбку. Мне не хватало её… и того, кому она принадлежала.

— Ты прекрасно справляешься с работой, Аврора, — уже без веселья ответил Пьер. — Сначала я прилечу к тебе. Всё-таки я ещё не видел Габи лично, хотелось бы познакомиться.

Отчего-то щёки запылали. Хотя я прекрасно знала от чего именно… Пьер стал моим другом. Настоящим. И я боялась разрушить нашу дружбу из-за голода… Мне нужен был мужчина, а Стикс был тем, кто занимал голову не только по рабочим вопросам.