Подарок ангела - Олег Юрьевич Рой
* * *
Ложась спать, Настя была уверена, что увидит во сне исполнение всех своих желаний. И ей действительно приснился чудесный сон, но грезились совсем не успех и слава актрисы, не вожделенный шопинг и даже не будущая квартира. Девушка увидела себя на берегу небольшого озера, вроде того, что у ее бабушки за деревней. Только бабушкин пруд был грязным, затянутым ряской, а этот, во сне, – таким чистым и прозрачным, что сквозь толщу воды можно было рассмотреть играющих на дне маленьких разноцветных рыбок. Настя, в ярко-голубом сарафане, которого у нее на самом деле никогда в жизни не было, сидела на толстом стволе склонившейся к пруду ивы, болтала босыми ногами в теплой воде и плела венок из алой и белой кашки. Светило солнце, за ее спиной в лесу пели птицы, а вокруг не было ни души.
Кто-то позвал ее, девушка обернулась и увидела, что из леса выходит и идет по направлению к ней ее ангел. И хотя он был в том же самом черном пальто, в остроносых сапогах и с этой странной коричневой сумочкой через плечо, где он хранил свой волшебный фонарик, Настя почему-то сразу поняла, что он совсем не ангел, а такой же человек, как и она. Он подошел совсем близко, склонился к ней так, что длинные светлые волосы мягко коснулись ее щеки, раскрыл ладонь, и девушка увидела в ней несколько сочных алых земляничин.
– Это тебе, – сказал он и положил ягоды ей в рот, а Настя потянулась и поцеловала его, и губы его по вкусу тоже напоминали горьковато-сладкую землянику. Ангел – нет, никакой не ангел, а просто ее парень, ее любимый человек, тот, кто был ей дороже всего на свете, – легко подхватил ее на руки, и Настя, чуть не задохнувшись от счастья, тесно прижалась к нему.
– Мне надо идти! – вдруг сказал он, осторожно опуская ее на землю, и девушка вдруг поняла, что он уходит от нее навсегда. Да-да, насовсем. Все кончено, она никогда его больше не увидит.
– Как? Зачем ты уходишь? Это нечестно! Ты же обещал, что всегда будешь со мной! – запротестовала она, но он только мотал длинноволосой головой и повторял:
– Так получилось. Прости. Мне надо. Мне пора.
И он взмыл вверх и быстро стал удаляться, но Настя не растерялась и тоже взлетела прямо в высокое голубое небо – оказывается, она тоже умела летать! Она летела не очень высоко, прямо под ней проплывали зеленые деревья, поля и дома, но девушке некогда было смотреть на них, она старалась двигаться как можно быстрее, чтобы догнать темную фигурку вдали. Иногда она теряла темп, он исчезал из виду, и она пугалась, что потеряла его, но потом ей снова удавалось увидеть вдали крошечный темный силуэт, и она напрягала все мышцы, чтобы увеличить скорость. Быстрее, быстрее, еще быстрее – так, чтобы ветер свистел в ушах!
Наконец стремительный полет закончился, они оказались над городом, и тот, кого она хотела настичь, опустился на какую-то крышу. Настя, не веря своей удаче, спикировала следом… и увидела, что гналась совсем не за своим возлюбленным, а за другим… ангелом или человеком? Им оказался какой-то незнакомый пожилой тип в коричневом костюме, толстый, лысый и неприятный. Он почему-то осуждающе взглянул на девушку и сказал нечто странное:
– Значит, поменять свое существование на здоровье ребенка – это глупо, а на дурацкие деньги – нет?
– Где он? Где мой любимый? – спросила она.
– Он улетел, – отвечал лысый.
– Он вернется? Вернется? – кричала Настя. – Я хочу, чтобы он был со мной! Он мне нужен! Я не могу без него!
Но лысый был непреклонен:
– Ты сама во всем виновата. Он больше не вернется. Он исчез навсегда. Мы ведь ангелы, а у ангелов нет бессмертной души… Раньше надо было думать. А теперь уже поздно.
Настя горько, отчаянно заплакала… и проснулась.
* * *
Коридор и приемная в башне Исторического музея были непривычно пусты. Ни один задумчивый, печальный или равнодушный ангел не ожидал своей очереди на стирание, и Апреля это почему-то обрадовало. Секретарь, которая уже совершенно открыто читала свою книжку в яркой обложке, увидев его, так и ахнула:
– Опять ты?
– Добрый вечер, – вежливо проговорил Апрель.
Та только усмехнулась:
– Вот уж не знаю, добрый или нет. Я уже начинаю тебя побаиваться – а ну как с твоим появлением у нас опять что-нибудь произойдет? Гляди, что творится – ни одного клиента! После устроенного тобой бенефиса в Театре оперетты все куда-то разбежались. Но ты молодец! – И она хитро подмигнула Апрелю.
– Стиратель у себя? У него есть кто-нибудь или можно войти?
– Да, у него сидит твой приятель, этот, как его, Озорник, – ответила Секретарь. – Но он пришел не по делу, а просто так, поболтать. Так что ты можешь войти.
– Спасибо! – Ангел кивнул и направился к лестнице.
– Постой-постой, – остановила его Секретарь. Похоже, ее просто распирало от любопытства. – Может, ты сначала объяснишь мне, что происходит? Зачем ты сюда явился? Я-то полагала, что, после того как разогнал всех наших клиентов, ты долго не решишься показаться шефу на глаза. А ты опять здесь! Не прощения же пришел просить?
– Нет, теперь уж я здесь по делу, – тихо проговорил молодой ангел, занося ногу на ступеньку.
– Да ты что! Неужели стираться пришел? Ты? – ахнула Секретарь и от удивления даже уронила свою книгу.
Апрель не стал ничего отвечать, только наклонился, чтобы поднять книгу и выпавшую из нее фотографию, видимо, служившую закладкой. Снимок упал лицом вниз, и у ангела не было возможности увидеть, кто или что на нем запечатлено – тем более что Секретарь тут же выхватила фото у него из рук и снова засунула между страниц.
– Ну иди же, что ты стоишь? – поторопила она, кивая в сторону лестницы.
Стирателя Апрель застал все на том же месте – в офисном кресле за старинным столом. Он снова пил свой напиток, а напротив него сидел Озорник и с любопытством наблюдал за этим процессом.
– А-а, дебошир! Явился не запылился! – проворчал Стиратель, увидев в дверях Апреля. – Что же ты наделал, друг дорогой? Всю клиентуру мне разогнал!
– Подумаешь, трагедия! – тут же подхватил
