Дворецкий поместья «Черный дуб» - Варвара Корсарова
Маэстро Мантейфель оказался именитым артистом. Он носил титул Верховного Пупенмейстера, который цирковая братия дает кукловодам, чей талант так велик, что схож с колдовством. Он умел мастерить любые виды цирковых и эстрадных кукол, владел престидижитацией, чревовещанием и игрой на двадцати музыкальных инструментах. Маэстро мог оживить все что угодно. В его ловких руках ложки превращались в придворных дам, а стаканы – в рыцарей, он заставлял чайник петь, а блюдца – танцевать.
Изнемогая от скуки во время вынужденного безделья, маэстро Мантейфель научил Ирис основам своего мастерства. А когда Ирис привела к нему отца, маэстро поделился с ним секретами создания механических кукол. Но и сам узнал много нового – профессор Диль был неплохим инженером-самоучкой.
Маэстро вернулся на сцену через два месяца. Цирк уехал, а Ирис и Финеас стали зарабатывать на хлеб, давая уличные представления. Жизнь была сносной и даже порой счастливой, если бы не долги Финеаса и его вечное стремление вернуться за карточный стол. Ирис не всегда удавалось уследить за отцом. В прошлом году он опять попал в руки шулеров. Они обобрали его начисто, а хуже всего то, что их бандой руководил Картавый Рик.
Ирис и Финеас сидели молча, не зажигая лампу.
– Давай поужинаем, – предложил отец. – Утро вечера мудренее. Завтра решим, что делать. Все образуется, вот увидишь.
– Конечно, – улыбнулась Ирис, хотя не верила, что все изменится, как по волшебству.
Ей предстояла тяжелая ночь, полная мрачных мыслей. Она встала и взяла жакет.
– Схожу в лавку на углу, куплю печеной картошки.
В дверь постучали. Ирис замерла, прижимая жакет к груди. Отец вскочил.
– Кто там? – спросил он встревоженным голосом.
– Это я, господин Диль! Принесла вам почту! – В комнату вошла квартирная хозяйка госпожа Пфорр и кокетливо улыбнулась. – Проходила мимо почты и заодно забрала ваши письма. Вот они.
– Благодарю вас.
Отец принял из ее рук пачку.
– Не желаете ли заглянуть ко мне на чашечку чая? – продолжала щебетать хозяйка, поправляя подкрашенные синькой букли.
Господин Диль ей нравился. Она не раз намекала, что не против свести с жильцом близкую дружбу и сделать из него человека.
– Возможно, позднее, госпожа Пфорр. Спасибо. – И отец ловко выпроводил хозяйку.
Ирис начала перебирать письма. Рекламный каталог. Письмо из ссудной лавки с напоминанием о задолженности. Счет из больницы. Открытка от старой школьной подруги, с которой Ирис не виделась уже десять лет. И еще одно письмо. Ирис с удивлением покрутила белоснежный конверт, на котором красивым размашистым почерком было написано ее имя.
– «Госпоже Ирис Диль, квартал Доки, Сен-Лютерна», – прочитала она вслух. – От какого-то барона Гвидобальдо цу Герике из усадьбы «Черный дуб», Альсинген, близ Шваленберга. Никогда о таком не слышала. Наверное, ошибка…
Отец издал сдавленный звук.
– Ты его знаешь? – удивилась Ирис. – Но почему этот барон пишет мне?
– Ирис… дай сюда.
Отец протянул дрожащую руку к конверту, однако Ирис уже развернула лист плотной бумаги и пробежала глазами ровные строчки.
– Что за чушь?! – возмутилась она.
Ее сердце билось все сильнее, кровь прилила к щекам. Ее хотят разыграть?!
«Дорогая Ирис, – прочитала она, – долгие годы на меня давило чувство вины за то, что я не стремился познакомиться с тобой, моей дочерью. Меня удерживало обещание, которое я дал твоей матери. Лишь недавно я узнал о том, что Этель покинула этот мир почти пятнадцать лет назад. Мне стоило немалых трудов выяснить, что ты живешь в Сен-Лютерне, но я не смог найти точный адрес, поэтому отправляю копию этого письма во все почтовые отделения Сен-Лютерны. Очень надеюсь, что одно из них попадет в твои руки…»
Ирис читала и погружалась в пучину недоумения.
– Что все это значит? Откуда этот человек знает маму, называет меня дочерью и хочет, чтобы я приехала к нему в усадьбу? Ерунда какая! Этот старикан, должно быть, из ума выжил!
Она засмеялась, подняла голову, и смех замер у нее в горле. В глазах ее отца стояли слезы. На его лице застыли ужас и облегчение.
– Вот и выплыла правда наружу, – прошептал он и махнул рукой, как человек, который потерпел поражение. – Что ж, все к лучшему… Ирис, я не твой родной отец. Ты дочь барона Гвидобальдо цу Герике. Он нашел тебя.
Ирис не закричала и не заплакала – у уличных артисток крепкие нервы. Хотя новость оглушила ее и на миг комната поплыла перед глазами.
Отцу она поверила сразу. Финеас Диль не умел лгать. Он был вспыльчивым, но бесхитростным человеком – еще одна причина, по которой ему не везло за карточным столом.
– Во-первых, папа, успокойся, – произнесла Ирис твердым голосом, хотя слова приходилось выталкивать наружу, а губы плохо слушались. – Во-вторых, мой отец – ты, самый родной и близкий. Ты растил меня, играл со мной, водил на пристань и стихами объяснял математическую модель движения волн. Я ничего не понимала, но это не важно. В-третьих, расскажи все по порядку.
– Я женился на Этель, когда она была беременна тобой. – Отец дрожащими руками вытряхнул трубку в камин и достал кисет. – Как ты знаешь, твоя мать была родом из Шваленберга. Там она встречалась с Гвидобальдо цу Герике, баронским сынком. Он разбил ей сердце. Родители приготовили для него родовитую невесту, а Этель была дочерью булочника. Она сбежала в столицу и порвала все связи с Гвидо, поклялась, что не возьмет от него ни гроша. Да он, как мне известно, и не предлагал. Когда мы познакомились, Этель еще не знала, что носит тебя. Наша встреча излечила ее от Гвидо. Нас настигла любовь с первого взгляда. То, что у нее было с бароном, она называла юношеской глупостью и очень о ней сожалела. Когда Этель рассказала мне обо всем, я ни секунды не колебался. Ты стала моей дочерью. Я любил и люблю тебя как родную.
– Понятно, – выдавила Ирис и побарабанила пальцами по столу. – А что Гвидо? Как ты думаешь, почему он решил разыскать меня?
– Он женился на богатой невесте, но, насколько я знаю, детей у них не появилось. Он овдовел и больше не женился. Как и я. Но у меня есть ты. А у
