Библиотека забытых имен. Тринадцатый дар - Ирина Иаз

Лора попыталась что-то узнать у старухи о книгах Тимотеуса фон Фольсгарда, громко говоря по-польски. Этот язык хоть и был для нее родным, но все же ощущался странным и непривычным, как будто во рту шуршали сухие осенние листья. Но заготовленная речь вышла гладкой, а память услужливо подкидывала все нужные слова. Не зря Лора в школьные годы корпела по ночам с польским разговорником, вместо того чтобы тайком от родителей в гостях у Тани смотреть ужастики! Вот только все усилия оказались практически напрасными – работница библиотеки лишь указала длинным ломким пальцем на стену с деревянными ящичками картотеки, а потом снова уткнулась в старомодную машинку с желтоватыми листами.

Кроме них, в такой ранний час никто к знаниям не тянулся, поэтому и помощи попросить больше было не у кого. Хорошо, что Лора маленькой часто бывала в университетской библиотеке вместе с Мартой и Джошем и смутно припоминала, как пользоваться такими допотопными технологиями.

В ящичке с буквой «О» не нашлось ни одного упоминания фамилии Опалински, зато Тимотеус фон Фольсгард, видимо, был местной знаменитостью – карточки нашлись и на буку «Т», и на букву «Ф». И даже час спустя старушка не пожелала принести нужные тома или просто не услышала их просьбу. Но, к счастью, Аннет непостижимым образом ориентировалась и среди этих стеллажей – они с двумя внушительными стопками книг обосновались за столами поближе к окну, воздух у которого был хоть немного свежее.

На английском нашелся только перечень работников библиотеки с 1900 года и на следующие 20 лет, да еще альбом об архитектуре здания, в котором они находились, и об обширном саде, видневшемся сквозь давно не мытые окна, – Тимотеус и к этому приложил руку! Но, глядя на план, интерьеры на фото и вживую, напрашивался вывод, что человеком он был донельзя скучным. Остальная же литература была на польском, и книги пришлось просматривать Лоре.

В ее распоряжении оказались две тяжелые тетради в кожаных переплетах, содержащие заклинания магов жизни с примечаниями, написанными рукой самого Тимотеуса. Как смогла понять Лора, он не только создавал новые заклинания на основе открытий современной науки (большинство из которых, судя по чернильным комментариям, сам же и сделал), но и перерабатывал старые. Складывалось впечатление, что Тимотеус, может, и был донельзя скучным, как и его библиотека, но он бесспорно являлся выдающимся ученым и магом!

Лора даже прошептала себе под нос несколько коротких заклинаний на латыни. Ну так, на всякий случай. Вдруг у Тимотеуса среди учеников был ее дед или прадед и от него она тоже унаследовала магию жизни? Если подумать, соседские кошки и собаки всегда благосклонно к ней относились, а круглый пузатый кактус в ее маленькой квартирке не умирал целых три года! Ни одна из этих тетрадей не была Первым Гримуаром, но попытка не пытка!

Тетради наверняка были невероятно ценными артефактами для магов жизни, но ни одного упоминания о молодом помощнике они не содержали.

Аннет, изнывая в отсутствии кофеина и хоть какого-то интересного занятия, отправилась через дверь-портал в общую для всех часть библиотеки, оставив Лору наедине с еще одним томом мемуаров великого и скучного Тимотеуса фон Фольсгарда, несколькими объемными альбомами по ботанике и истории Кракова и еще с одной книгой-биографией, написанной в 1951 году неким Д. Вачовски. Страницы потянулись перед глазами бессмысленным караваном. Возможно, они и были полны уникальной и важной информации, но нужных Лоре ответов там не нашлось.

Она взглянула на экран телефона – три потраченных впустую часа. Аннет и след простыл, а на столе перед ней остался только один последний альбом по ботанике. Текст постоянно перескакивал с латыни на польский, потом на немецкий и снова на латынь, отчего у Лоры начало рябить в глазах и тупо болеть где-то в затылке. Спину ломило от долго сидения на неудобном стуле, непрекращающийся треск печатной машинки выводил из себя, а еще этот запах… Лора чуть не пропустила важную фотографию.

Где-то ближе к концу альбома, уже после рисунков растений с названиями на латыни, после черно-белых изображений уже стареющего Тимотеуса в роскошном вишневом саду, в углу обнаружилась небольшая фотография: двое мужчин в белых халатах о чем-то разговаривают на фоне грифельной доски во всю стену. Сначала взгляд Лоры зацепился именно за изображение на доске. Качество снимка оставляло желать лучшего, но там определенно были схематично изображены мелом три переплетенных дерева, из ветвей которых вырастала неровно нарисованная арка с символами по бокам. Лора сдавленно ойкнула и склонилась над книгой, всматриваясь. И только много секунд спустя заметила и людей, ведущих беседу: старик лет восьмидесяти и совсем юный кудрявый парнишка в очках. Надпись под фото гласила: «Пан Т. фон Фольсгард и С. Опалински. 1931 год».

Она что, смотрела на фото своего деда? Или прадеда? «Нет, – она задумалась, поджав губы, – все-таки деда». Здесь ему лет 18, может быть, 20, не больше, он выглядит не старше Джейка. И кудри, такие знакомые Лоре по отражению в зеркале, тяжелые, крупные, непослушные.

«Или это твой однофамилец», – прагматичный внутренний голос отказывался верить в такую находку.

– Как успехи? – Аннет возникла рядом как будто из ниоткуда, раскрасневшаяся, вся в облаке свежего морозного воздуха, так необходимого в этом затхлом мрачном помещении. – Я прогулялась в Старый город, это здесь рядом, венского лоска, конечно, не хватает, но все равно довольно миленько… Ну что ты так смотришь? Ну какой от меня здесь был бы толк? По-польски я вообще не понимаю, по-немецки тоже не особенно… А! Ты что-то нашла?!

Взгляд Лоры наконец сфокусировался на лице подруги, но мысли блуждали где-то в прошлом. Она, разумеется, понимала, что дед у нее должен был быть, как и остальные родственники, но увидеть его вот так просто на фото – это ошеломляло. Еще в старшей школе в Огасте она пыталась найти хоть какие-то следы своей семьи, но попытки остались безуспешными. Нет, от нее ничего специально не скрывали, Джош и Марта отдали ей документы по усыновлению и поделились всей известной им информацией после первой же просьбы, вот только оказалось, что они практически ничего не знали. В интернете же по фамилии Опалински нашлось столько людей, что за всю жизнь не переберешь. Лора пыталась. Она писала им в соцсетях, мучительно всматривалась в фотографии, ища сходство, но письма обычно оставались без ответа, а сердце упорно молчало, никак не реагируя на снимки очередных Марии или Сьюзан. Сейчас же сердце как с ума сошло, его удары отдавались в ушах, заставляя весь